Книга Ни слова про коня, страница 36 – Елена Барсукова

Уорд, встал на колено, взял ее дрожащую руку. Похоже, он только сейчас осознал, в каком Лили состоянии, и с тревогой вглядывался в ее печальные глаза.

— Лили, сейчас мне есть, что тебе предложить, кроме совместного заточения в Мельничной долине и кучи подарков. Сейчас я могу признаться, не обрекая тебя на вечную муку проживания с сумасшедшим: я люблю тебя. Мне кажется, я полюбил тебя сразу, как увидел, то есть утром, когда тебя увидел Джеймс Уорд. Я прошу тебя быть моей женой. Я теперь могу стать нормальным мужем и отцом. Теперь все это, и только благодаря тебе, из мечтаний стало для меня реальностью.

Он выпустил ее руку, полез во внутренний карман и извлек оттуда маленькую бархатную коробочку. Но не успел он ее открыть, как Лили разрыдалась. Уорд попытался вновь взять ее руку, но Лили отшатнулась:

— Нет, нет, не надо, не надо этого, – только и могла выдавить Лили, размазывая по лицу слезы.

Уорд поднялся и вложил в ее судорожно сжатые пальцы платок. Лили уткнулась в него, но слез, казалось, становилось все больше и больше, а вместе с ними росли боль и унижение. Уорд стоял рядом. Он был очень напряжен. Так и не раскрытая коробочка осталась лежать на столе среди, так же не оскверненных прикосновением, тарелок и бокалов.

— Лили, я не понимаю… Я же видел, тебе хорошо со мной, я надеялся, я думал ты тоже… тоже любишь меня.

— Я люблю, и поэтому не соглашусь на это, – почти выкрикнула Лили. – Это не правильно, так не должно быть! Ты совершаешь ошибку, а потом будешь жалеть до конца своих дней. У тебя начнется новая жизнь. Я быстро надоем, я не из твоего круга, я тебе не ровня… Господи, сейчас ты хочешь этого, но пройдет совсем немного времени и…

В глазах Уорда зажегся нетерпеливый огонек раздражения, но он погасил его, выбрав другую тактику:

— Лили, я и не знал, что ты такая поборница общественных устоев и приличий, – с откровенной насмешкой произнес он.

Лили резко обернулась, мгновенно перестав плакать, и уже было открыла рот, чтобы извергнуть в ответ огненный пламень, как Уорд громко рассмеялся. Он был доволен уловкой:

— Вот так-то лучше! – он взял ее заплаканное, припухшее лицо в ладони. – Ты не представляешь, насколько мне все равно, что правильно, а что не правильно, и уж тем более – примет общество наш брак или нет. Я принял решение, я теперь полновластный хозяин собственной жизни и ты – самый дорогой для меня человек. Мы любим друг друга, мы живем вместе, так что женитьба, в сущности, – простая формальность. Как порядочный человек, я бы женился на тебе еще два месяца назад, но, прости, не принадлежал самому себе. Теперь я свободен и хочешь ты или нет, мы поженимся.

Он говорил это с улыбкой, и Лили обиделась:

— Джеймс – это не шутка!

— Святая Лючия, – явно передразнивая ее, пролепетал Уорд. – Лили запомнила мое имя!

— Джеймс, пожалуйста! – Уорд утащил ее на диван и усадил к себе на колени.

— Лилиан, ты жестока. Я себе и представить не мог, что когда-нибудь смогу целиком принадлежать самому себе, и ты сможешь принадлежать мне. Когда ты поехала в город и не появилась ранним вечером, я начал сходить с ума. Я тогда так испугался, что ты, как упархнувшая из клетки птичка, больше никогда сюда не вернешься. Поэтому, когда ты пришла, я был зол на тебя, на себя, на весь мир и сорвался.