Книга Барабаны осени, страница 151 – Диана Гэблдон

Джейми вновь сжал мою грудь и быстро провалился в сон, согревая шею теплым дыханием.

Не такая уж между нами разница, наверное. Разве мое будущее определено? Разве моя жизнь не зависит от мужчины, связанного со мной — по крайней мере отчасти — плотскими желаниями?

Над деревьями пронесся легкий ветерок, и я натянула одеяло повыше. Костер догорел, а в горах после захода солнца прохладно. Луна скрылась, однако ночь стояла ясная, и ярко светили звезды, вырисовывая контуры вершин.

Нет, разница есть. Пусть мое будущее неизвестно, мне есть с кем его разделить, и узы между мной и моим мужчиной куда крепче, чем плотская связь. И есть еще одно, главное отличие — я сама выбрала свою судьбу.

Утром мы попрощались. Джейми с Майерсом выбрали место нашей новой встречи через десять дней. Вокруг простирались бесконечные горы и леса… как здесь ориентироваться? Мне оставалось лишь довериться чутью Джейми.

Они повернули на север, мы — на юго-запад и двинулись по течению ручья, у которого разбивали лагерь. В наступившем молчании я испытывала странное одиночество, но вскоре привыкла и расслабилась, с интересом изучая округу. В конце концов, эти края могут стать нашим домом.

Эта мысль меня пугала. Да, здесь невероятно красиво, но где в столь дикой природе место для людей? Однако я не стала делиться размышлениями с Джейми, а просто следовала за его лошадью все глубже и глубже в горы. Остановились мы лишь ближе к вечеру — разбили небольшой лагерь и наловили рыбы.

Солнечные лучи медленно таяли, отступая за деревья. Толстые, поросшие мхом стволы окутались тенями, хотя на листве еще играли отблески закатного света.

Неподалеку, в траве, вдруг загорелся крошечный огонек, холодный и яркий. А потом еще и еще… Вскоре они покрыли всю окраину леса и лениво порхали в сумерках.

— Знаешь, я никогда не видела светлячков, пока не стала жить в Бостоне, — проговорила я, наслаждаясь зрелищем. Словно кто-то рассыпал изумруды и топазы. — В Шотландии их нет, правда?

Джейми покачал головой и развалился на траве, подложив руку под голову.

— Симпатичные малыши, — заметил он. — Люблю это время суток. Когда я жил в пещере, после Каллодена, то каждый день выходил на закате и сидел на камне, ждал темноты.

Джейми наблюдал за светлячками сквозь полуопущенные веки. Тени стали длиннее, ночь потихоньку вступала в свои права. Только что свет, падающий сквозь листву, делал Джейми пятнистым, словно олененка, а теперь исчез, оставив его лежать в матовой зелени.

— Вот-вот появится мелочь: мошки, комары… все кусачие твари, что вьются стайками над водой. Ласточки станут их ловить, потом туда-сюда заснуют летучие мыши. А по воде пойдут круги — выплывет лосось.

Джейми смотрел, как покачивается на ветру высокая трава на склоне, но я знала, что на самом деле перед его глазами крошечное озеро возле Лаллиброха, покрытое рябью, живое.

— Такой краткий миг — а кажется, будто он длится вечность. Странно, правда? — задумчиво произнес Джейми. — Видишь, как свет угасает… — Он обвел рукой поляну, окруженную дубами, и долину внизу, уже затопленную тьмой.

— Ага.

Я прилегла рядом. Внизу, под деревьями, воздух казался густым и прохладным, как в церкви, заполненной ароматами ладана.

— Помнишь отца Ансельма из аббатства? — Я подняла взгляд. Листва словно лишалась цвета, из зеленой она стала серебристо-серой, как мышиная шерстка. — Он говорил, что в каждом дне есть час, когда время будто замирает… У каждого человека он свой. Отец Ансельм думал, это и есть час рождения. — Я глянула на Джейми. — А ты знаешь, когда ты родился? В смысле, в котором часу?