Книга Барабаны осени, страница 345 – Диана Гэблдон

— Оставайся на месте, ради бога! Ты что, хочешь оспу подхватить?!

— Какую оспу? Какого черта у вас там происходит? — Глаза привыкли к темноте, Роджер изловчился и резко дернул Диксона за ногу. Тот потерял равновесие и упал.

Не обращая внимания на гневные крики, Роджер поднялся на палубу. Недалеко от главного люка толпились люди, горели фонари и факелы, отражаясь в лезвиях ножей.

Он быстро осмотрелся, пытаясь разглядеть силуэт вражеского корабля, но океан был пуст. Никаких пиратов или налетчиков, однако на палубе шла битва; часть экипажа сгрудилась в кучу, вооруженная ножами и дубинками.

«Мятеж», — мелькнула мысль. В толпе людей выделялся капитан Боннет, его длинные белокурые волосы сияли в свете фонарей. Роджер бросился к нему, безжалостно расталкивая моряков, попадавшихся на пути.

В сумбурных воплях за бортом раздался сильный всплеск, затем другой.

— Что происходит? — прокричал Роджер на ухо боцману, ковырявшемуся у главного люка с фонарем в руках. Тот вздрогнул и пристально посмотрел на него округлившимися глазами.

— Ты не болел оспой? Тогда бегом в трюм! — сказал Хатчинсон и вновь склонился над люком.

— Болел!

Боцман покачнулся и подался назад.

— Болел? Но у тебя на лице оспин нет… Что ж, давай вниз, нам не помешают лишние руки!

— Зачем?

— Оспа! — взревел боцман.

Из открытого люка вылез один из матросов, держа под мышкой брыкающегося ребенка. Из люка к моряку потянулись женские руки, пытаясь схватить или ударить его; донесся пронзительный крик.

Лестница была устойчивой, но он взбирался, держась только одной рукой, и потерял равновесие. Матрос на мгновение выпустил ребенка из рук, пытаясь за что-нибудь ухватиться, а Роджер рефлекторно бросился вперед и подхватил малыша, словно мяч для регби. Вцепившись друг в друга, моряк и женщина рухнули вниз. Раздался грохот, и на несколько мгновений шум внизу прекратился, однако затем крики возобновились с новой силой.

Роджер взял ребенка покрепче, пытаясь успокоить его неумелыми поглаживаниями. От малыша шел сильный жар. В тот же миг Роджера ослепил яркий свет, — боцман поднял высоко над головой фонарь.

— Надеюсь, ты действительно перенес оспу, Маккензи, — сказал он.

Это был Гилберт — мальчик с воспаленными глазами. За два дня он изменился до неузнаваемости. Он похудел, лицо осыпали гнойные воспаления, веки распухли так, что глаза превратились в две маленькие щели.

Не успел Роджер спохватиться, как кто-то вырвал ребенка у него из рук, и в это же мгновение за бортом раздался еще один всплеск. Он инстинктивно бросился к перилам, предприняв тщетную попытку поймать малыша. Женщина сзади истошно закричала.

Пассажиры оправились от неожиданного нападения, мужчины выбрались на палубу, вооружившись всем, что попало под руку.

Кто-то налетел на Роджера, и он упал, откатившись в сторону, а потом поднялся на колени, и на него обрушился шквал сокрушительных ударов. Поймав нужный момент, он быстро вскочил и стал драться, не понимая, борется он с командой или с пассажирами, преследуя лишь одну цель — не быть затоптанным насмерть.

Вонь, шедшая из трюма, резала глаза смесью запахов сладковатой гнили и сточных вод. Фонари раскачивал ветер, свет мелькал, рассмотреть что-то было невозможно. То во тьме покажется и тут же исчезнет чья-то нога, то изуродованное гримасой лицо мелькнет в луче фонаря… Создавалось впечатление, что палуба наводнена расчлененными телами.