Книга Барабаны осени, страница 410 – Диана Гэблдон

Взяв Брианну под локоть, Боннет галантно поклонился и жестом указал в сторону каюты. Брианна оцепенело шагнула вперед, и Боннет последовал за ней, непринужденно показывая голые ягодицы экипажу.

— То, что случилось после… было не так ужасно. — Свой голос Брианна слышала со стороны, словно историю рассказывал кто-то другой. — Я… у меня больше не было сил бороться.

Он даже не потрудился ее раздеть, только сдернул шаль. Платье было скроено по обычному фасону: с низким квадратным вырезом, так что Боннет одним рывком спустил его вниз, и грудь сама выскочила из лифа.

Он принялся мять ее, пощипывать соски, потом толкнул Брианну на кровать.

Простыни были в пятнах, воняли духами и вином — но больше всего от них несло невыносимо тяжелым духом Боннета. Он задрал ей юбку, невозмутимо напевая под нос: «Прощайте, прощайте, испанские дамы. Прощай, черный бархат испанских ночей…»

Мысленно Брианна видела, как отпихивает его, спрыгивает с кровати и несется к двери, чайкой взлетает по темным ступенькам и мчится по тертой палубе к свободе. Она чувствовала деревянные доски под босыми ступнями и яркое солнце, слепившее глаза… Почти чувствовала. А на самом деле лежала в темной каюте, застыв деревянной статуей и задыхаясь от вкуса крови.

Боннет просунул руку ей между бедер, и Брианна ожила, в панике забилась. Однако тот, даже не сбившись с ритма песни, грубо раздвинул ей ноги и, встав на колени, пристроился между ними. Он не стал раздеваться до конца, и бледный «Леруа» выглядывал из-под длинной рубашки.

На секунду Боннет заткнулся, чтобы плюнуть в ладонь и тщательно растереть слюну между бедер Брианны, после чего приступил к делу. Одной рукой тиская ей грудь, другой он помог «Леруа» найти правильный путь, похвалив мимоходом «уютную норку», и дал себе волю.

Это длилось две минуты, может быть, три. А потом все закончилось, и Боннет рухнул на нее, мокрый от пота. Он по-прежнему мял ей грудь; светлые волосы рассыпались по ее щеке, влажное дыхание жгло шею. Впрочем, он хотя бы больше не пел.

Несколько бесконечных минут Брианна лежала, устремив взгляд в потолок, где плясали солнечные пятна от бликов на воде. Наконец Боннет вздохнул и неторопливо перекатился на бок. Он задумчиво почесал волосатое бедро.

— Неплохо, сладкая, хотя бывали у меня кобылки и поживее. Шевели в следующий раз задницей, а?

Он сел, широко зевнул и стал приводить одежду в порядок. Брианна отползла к краю кровати, а потом в страхе, что он решит ее удержать, одним движением вскочила на ноги. Голова кружилась, и воздуха не хватало, словно Боннет по-прежнему придавливал ее к матрасу.

Плавая в тумане, она подошла к двери. Та была заперта. Дрожащими пальцами Брианна дернула защелку раз, другой, как вдруг услышала за спиной голос Боннета и изумленно обернулась.

— Что ты сказал?..

— Я сказал, кольцо на столе, — повторил тот, натягивая чулки. Он махнул рукой на невысокий столик возле стены. — И деньги там же. Бери что хочешь.

Поверхность стола больше напоминала сорочье гнездо, он весь был засыпан безделушками: чернильницами, украшениями, сломанными перьями, стальными пуговицами, обрывками бумаг, накладными — и монетами: серебряными и медными, бронзовыми и золотыми из самых разных стран.

— Ты предлагаешь мне деньги?!