Книга Чужестранка, страница 339 – Диана Гэблдон

— Был, – неожиданно сказала Дженни, передавая мужу кружку сидра.

И погладила брата по голове.

— Ты был на редкость красивым младенцем, Джейми. Помню, мы как-то собрались вокруг твоей колыбели, а ты спал, сунув в рот большой палец. И мы пришли к выводу, что в жизни не видели ребенка прекраснее: пухлые ровные щеки и прелестные золотые кудри.

Прекрасный ребенок даже покрылся румянцем от удовольствия и осушил свою кружку одним глотком, старательно отводя от меня глаза.

— Впрочем, та пора вскоре прошла, – продолжила Дженни и усмехнулась, сверкнув белыми зубами. – Во сколько лет тебя в первый раз выпороли, Джейми? В семь?

— В восемь, – поправил Джейми и бросил в камин очередное полено. – Ну и больно же было! Отец отвесил мне дюжину ударов по ягодицам, и удары оставались сильными до конца. Они у него всегда оставались сильными.

Джейми опустился на корточки и потер нос костяшками пальцев. Щеки у него разрумянились, и глаза горели от возбуждения.

— После завершения экзекуции отец отошел от меня и уселся на камень, дожидаясь, пока я приду в себя. Я прекратил реветь и лишь шмыгал носом, и он подозвал меня. До этих пор помню, что он сказал. Возможно, ты, Айен, в свое время скажешь своему Джейми то же самое. Так, значит…

Джейми закрыл глаза, припоминая точнее.

— Он поставил меня между коленей, приказал смотреть ему в лицо и проговорил: «Сегодня это случилось впервые, Джейми. Мне придется делать так вновь и вновь, возможно, раз сто, прежде чем ты вырастешь большим и станешь мужчиной». А затем усмехнулся и добавил: «Во всяком случае, мой отец был вынужден повторять это часто, а ты такой же упертый дурачок, каким и я некогда был. И знай еще вот что: иногда – в зависимости от проступка – я буду наказывать тебя охотно, но в основном я буду делать это без всякого желания, но мне, однако, придется так поступать. Помни это, парень. Ежели в голове дурь, пусть ответит зад». Потом обнял меня и сказал: «Ты у нас смельчак. Отправляйся в дом, пусть мама тебя утешит». Я было хотел ответить, но он не дал мне промолвить и слова: «Знаю, утешение тебе не требуется, зато оно требуется ей. Иди же». Я пошел домой, и мама дала мне хлеба с вареньем.

Дженни неожиданно рассмеялась.

— Я сейчас вспомнила, – сказала она. – Отец часто рассказывал эту историю, Джейми, как он тебя выпорол и что потом говорил. Но добавлял к этому, что, когда он отослал тебя домой, ты остановился на полдороге и дождался его. Когда он с тобой поравнялся, ты спросил: «Отец, а в этот раз ты бил меня охотно?» Он ответил, что нет, а ты кивнул и промолвил: «Хорошо, иначе мне было бы еще хуже».

Мы посмеялись, а Дженни вновь глянула на брата и покачала головой:

— Да, он любил это рассказывать. И всегда повторял, что умрет из-за тебя, Джейми.

Радость Джейми исчезла, как не бывало, он опустил глаза и тихо проговорил:

— Так и случилось, правда?

Дженни и Айен переглянулись, а я уставилась в пол, не зная, что сказать. Какое-то время в гостиной царила тишина, лишь трещали в камине поленья. Дженни вновь посмотрела на Айена, поставила свой стакан и коснулась колена Джейми.

— Джейми, это не твоя вина, – сказала она.

Он поднял на сестру взгляд и еле заметно улыбнулся.

— Не моя? А чья же?

— Моя, – ответила она, тяжко вздохнув.