Книга Борьба двух, страница 33 – Михаил Новиков

— А ты не боишься, что тебя раскроют?

— Неа. Воры знают меня как Гроула, а весь честной мир, если, конечно, так можно сказать, как Робина.Если первый умелый вор, то второй наизвестнейший игрок. К тому же, в лицо Гроула никто не знает. А теперь говори ты.Что происходит в Альбене и как тебя зовут?

— Я – Яна – доверенное лицо Цезаря. Он сказал мне прибыть в Этейю и найти тебя. По его словам тебе можно доверять. Как всем уже известно, в Альбене Восстание победило и теперь отстаивает свои права на жизнь. Однако город осаждён и нужна помощь извне. Насколько я знаю, в Этейе уже несколько лет существует "Сила Народа". Цезарь приказал мне помочь вам с Восстанием. Альбена продержится в одиночке лишь полтора-два года.– внезапно появившиеся волнение захлестнуло Яну, но ей удалось это скрыть. Волнение за свою любовь день ото дня возростало в сердце девушки. Прежде стойкая и хладнокровная, она необъяснимо для самой себя начинала теряться при мысле о Герое.

Пошла продолжительная пауза. Робин ждал чего-то или думал о чём-то. Это было не понятно. Прежнее волнение отчего-то сменилось раздражением. Яна не могла понять парня. Обычно она читала людей, а тут он будто сам видел её на сквозь. Но она ошибалсь. Робин, как профессиональный вор и игрок, должен был уметь вглядываться в людей, видеть их и разбираться в них. Однако о Яне он сделал неправильные выводы, хотя и был доволен своей, как Робин сам считал, безошибочной проницательностью, ведь она доселе никогда его не подводила.

— Хм…Ясно…Давай пройдём кое-куда

Через полчаса девушка и её спутник были в очередном переулке, который находился в бедной районе города, который даже стражи старались обходить стороной, называя его "людским клоповником". Обходили не из-за страха перед бедными, ведь доселе железной хватки Инквизиции и Наместника боялись все, но из-за отвращения.

— Идеальное место для подполья – пробурчала себе под нос Яна – не то, что Альбена – даже с некоторой гордостью произнесла девушка.

Тем временем Робин провёл свою спутницу в маленькое помещение заполненное людьми, которые будто ждали кого-то.

— Теперь мы можем ввести тебя в курс дела…

-Доброе утро…святой отец!…

— Доброе, Гектор! Слава Богам, ты идёшь на поправку! Откликнулись они на наши молитвы! Видишь, Их мудрость помогла нам выличить тебя. – с добротой и искренностью в своих словах говорил немного пухловатый, с большой чёрной бородой, лысыватый священник.

— А скоро я… смогу снова… встать в строй?… – говорил Гектор, делая паузы из-за кашля.

— Ну, ещё неделю-две. Ты уже идёшь на поправку. Кашль твой постепенно ослабевает. Я боюсь, что волосы на голове у тебя скорее всего больше не вырастут. Будешь лысым…как я! – сказал священник и добродушно засмеялся. Гектор немного посмеялся, но продолжал:

— Спасибо…а мне можно прогуляться немного? Обещаю, далеко от Храма я не буду отходить.

— Хорошо, но учти, что в городе неспокойно. Боюсь, как бы Инквизиция не сочла всех недовольных ею и властью Наместника еретиками, в противном случае запылают костры…Но что я тут со своими мрачными мыслями. Поди освежись.

Священник, видимо вспомнив о чём-то мрачном и важном, с бледным лицом быстро удалился. Гектор слегка удивился этому. Однако его не покидала тревога из-за Восстания. Но больше всего его мучило чувство вины за смерть Элизы. Сердце легионера разрывалось. Любовь к Элизе ещё ярче запылала в нём. Но любить было уже некого. Она погибла. Из-за этого в нём день ото дня росло чувство ненависти, подкреплённое желанием мести за девушку, за их сладкую, как мёд, молодую страсть. Гектор более не мог дышать чувствами к Элизе, но он дышал. Гектор более не мог жить с Элизой, но он жил. Всё, что он хотел делать дальше, дворянин хотел делать для и ради дочери Эндона.