Книга Волчье логово, страница 161 – Анастасия Кравец

— Но разве не говорится в Библии, – возмутился Ульфар, – чтоб не брали себе невест среди чужестранок и не перенимали нечистых обычаев языческих народов?!

— То сказано в «Ветхом Завете». Но Иса говорил вам другое. Он говорил: «Здесь нет различия между Иудеем и Эллином, потому что один Господь у всех…» Почему же вы до сих пор не поняли?..

— Мы собрались здесь не для богословских споров! – раздраженно воскликнул Колен. – Вы хранили у себя сарацинскую книгу. Это строжайше запрещено уставом. Это грех и ересь.

— Нет уж! – снова вмешался разгневанный Ульфар, негодующе сверкая глазами. – Пусть он ответит мне, этот возгордившийся язычник! Я его обвиняю! Пусть признает, что сарацины – мерзкие идолопоклонники и враги Господа нашего! Что Иисус – сын Божий! А Магомет – безумец, вероотступник и убийца! Пусть скажет, что верует в Господа нашего и отвергает языческую мерзость! Иначе его ждет суровая кара!

Снова воцарилась гнетущая тишина. Казалось, время остановилось, и эти нестерпимые мгновенья будут тянутся вечно… Сарацин глубоко вздохнул, устремил перед собой невидящий взор и твердым голосом ответил:

— Верю в милосердного Аллаха и Последнее откровение. «Аллаху принадлежит восток и запад. Куда бы вы не повернулись, там будет лик Аллаха. Воистину, Аллах – Объемлющий, Знающий». Мы не идолопоклонники. Мы верим в единого Господа, как и христиане. Но разве вы хотите слушать? Что я могу сказать вам, если вы до сих пор не поняли? «Воистину, слепнут не глаза, а слепнут сердца, находящиеся в груди». Я не знаю, был ли Иса сыном Божьим или просто великим праведником. Но то, что вы говорите о Пророке, ужасная ложь и клевета! Он был невинен и чист, как цветы лилий и первый снег в зимний день… Как же я могу повторить то, что вы произносите! Даже если бы все покинули его, как мы можем это сделать?.. «Мухаммед только посланник. Нет уже теперь посланников, которые были некогда прежде него; если и он умрет или будет убит, то неужели вы обратитесь вспять?» Чего вы от меня требуете, христиане? Вы обвиняете его, но я его не покину… Не покину даже на пороге вечной ночи, которая стоит перед моими глазами… Вы говорите мне: отрекись! Разве вы еще не поняли? В Последнем откровении сказано: «О сыновья мои! Аллах избрал для вас религию. И умирайте не иначе, как будучи мусульманами». Чего же вы от меня требуете?.. Я жил, как своевольный безумец и птица без гнезда… Но я слышал, как ваши уста хулят Пророка. И умру я мусульманином.

Эта долгая речь утомила сарацина, и он бессильно уронил голову на грудь.

— Он оскорбляет Иисуса Христа, Господа нашего! – воскликнул Ульфар, простирая дрожащую руку к скамье, на которой сидел подсудимый. – Язычник! Сарацин! Идолопоклонник! Как еще не переполнилась чаша терпения Всевышнего?! Нужно было предать его богомерзкие книги огню, чтобы лик Господа воссиял в прежнем своем величии и славе! Покайся, пока не поздно, иначе будешь, как жалкий червь извиваться во прахе! Если бы мы только знали, кого скрывали эти святые стены…

— Подумайте, брат Жозеф, – серьезным и глубоким голосом обратился к нему Колен. – Вы впали в страшные заблуждения. Вы отвергаете крещение. Подумайте. Мы не хотим зла. Но в нашей власти заставить вас раскаяться. В наших руках темные подземелья и суровые наказания… Это сломает вас. Еще не поздно. Отрекитесь.