Книга Другое прошлое, страница 97 – Александра Оксюзова

Новость о смерти Генри, своего мужа, Элиза встретила молчанием. Сейчас мы сидели у окна, пили одну чашку кофе за другой, говорили сбивчиво, перебивая друг друга, иногда с резкими жестами и восклицаниями. Чем заслужили пренебрежительные взгляды Генриетты, когда та изредка заходила на кухню. Мне кажется, она думала, что мы пьяны или сошли с ума.

О герцоге Элиза спросила сама. И я долго не знала, как говорить. Да, обе мы умом понимали, все эти люди из прошлого мертвы. Но в нашей ситуации всё это было по-другому.

Я не прерывала её молчание. Мы и так понимали мысли друг друга. Наконец, Элиза вздохнула и сказала:

— Я знала. Чувствовала, что Генри не сможет жить без меня, – герцогиня смахнула слезы и продолжала, – У нас с ним была особая связь. С первой минуты, как я посмотрела в его глаза. Наши отношения были похожи на море весной, в нас бушевали опасные бури, но они нас и объединяли. Я люблю его так, как будто не было этих двенадцати лет. Как будто он рядом..

Элиза опустила голову, но почти тут же взяла себя в руки. Она вытерла глаза и вновь улыбнулась.

— Когда я очнулась в больнице и узнала, что беременна, пообещала сама себе, что не буду вспоминать прошлое, что буду жить для ребёнка. Иначе сойду с ума. Понимаешь, Эбби.

Я понимала. Более чем, кто бы ещё.

Мы разговаривали с Элизой до 5 утра. И я, и она старались не упустить ни одного воспоминания, ни одной детали. Так, я узнала, что после Эдварда у Сомерсетов родилось ещё четверо детей, но всё умирали в течении нескольких дней. Элиза была в отчаянии, её одолевали приступы депрессии вперемешку с яростью от безысходности. Всё это сказывалось на их отношениях с мужем и даже Эдвардом.

— Никогда не забуду тот последний день в 19 веке. Как мы кричали.. Я наговорила столько гадостей, и он.. Некоторые его слова били похлеще плетей. Но мы всё равно любили друг друга. Я верю, что любили. Но знаешь, Эбби, я рада, что вернулась в наш век. Да, да не удивляйся. Только благодаря врачам и нашей медицине у меня родилась Генриетта. Если бы я осталась там, она бы тоже погибла..

В моей голове все так переплелось и запуталось, мораль, любовь, выкрутасы времени, всё это надо было обдумать. Но сначала поспать. Элиза всплеснула руками.

— Вот я хозяйка! Замучила тебя своими вопросами. Сама то я сплю очень мало. А ты молода. Пойдём, я тебя уложу.

Сквозь сон помню, как шла по коридору, как меня заводили в комнату и укладывали на постель. Уснула сразу же, в одежде и с улыбкой на лице.

— Эбби! Бог мой! Эбби! Это важно, очень важно!

Я еле смогла разлепить веки. Когда я уснула? На улице светило солнце, но как-то лениво, как бывает ранним утром.

— Девочка, моя прости, что бужу так рано. Но я здесь вспомнила важную вещь. Вообще не представляю, как я могла забыть о таком!

Тру глаза, ещё не понимая происходящее. Элиза и правда выглядела тревожно.

— Что случилось?

— Вот, – протягивает ко мне руку, в которой лежит конверт. Обычный, белый почтовый конверт для бумаг, только чуть пухлый, – Мне кажется, что это предназначено для тебя.

— Для меня? А почему у вас, не понимаю..

— Полтора месяца назад со мной связался представитель одного швейцарского банка. Да, и я была удивлена не менее твоего. Он сказал, что должен передать письма, одно предназначено для меня, а другое я должна сохранить для девушки, которая однажды появиться в моём доме.