Книга Стать хищной птицей, страница 121 – Кира Брайан

— Успокойся. – Сизый говорил тихо, но Чиж его слышал. – Все будет в порядке, это все во благо.

— Когда к твоей голове приставят пистолет, не тяни меня за собой. – Чиж выпрямился и схватился за ручку входной двери. – Ты сделал этот выбор, а не я. За свой выбор я расплачиваюсь по сей день, но заметь, я не тянул тебя за собой.

Входная дверь хлопнула, и Чиж ушел. Сизый постоял еще несколько секунд на лестнице, глядя в закрытую дверь, а после спустился вниз, падая в кресло и пряча лицо в руках. Он молчал и лишь тяжело дышал, из-за чего напряжение в комнате возрастало только сильнее.

— Оставлю вас. – Сорока направилась к лестнице, чтобы подняться.

— Постой! – Щегол подошел к ней и едва слышно произнес: – Повторим когда-нибудь?

— Нет. – Сорока поджала губы и улыбнулась. – Мне не понравилось. – Заметив удивленный взгляд Щегла, она продолжила: – Я ожидала другого, так будет точнее. А в итоге это просто драка с поддавками. Я хотела убедиться, что это не мое.

Хоть Щегол и понимающе кивнул, но на деле он ничего не понял. Проводив Сороку взглядом, он вернулся к дивану и сел рядом с Сизым, дожидаясь, пока тот будет готов поговорить. Сизый поднял взгляд на Щегла и улыбнулся. Не так, как это происходит обычно. Ведь когда это искренняя улыбка, Сизый улыбается широко, так, что видно все его зубы. Теперь же эта улыбка скорее напоминала знак беспомощности и слабой иллюзии, будто все хорошо.

— Он ведь отойдет? – робко спросил Щегол.

— Отойдет, – Сизый кивнул. – В последние дни молния все чаще бьет прямо по мне. В этом и заключается вся горькая правда. – Он засмеялся.

Щегол больше не знал, что сказать. Он редко видел Сизого разбитым и почти никогда не умел подобрать правильных слов поддержки близким людям. Этому невозможно научиться. Этот дар либо есть с рождения, либо его нет. Единственная поддержка, которую мог позволить Щегол, – свое присутствие. Он бы никогда не позволил себе уйти, сбежать, когда кому-то из его окружения тяжело.

— Ладно, давай приберемся тут, а потом я покурю. – Сизый поднялся и начал собирать бутылки с пола. – Трудный день сегодня выдался, хочу забыть его как страшный сон.

— Две сигареты? – Щегол помог ему достать бутылку, закатившуюся под диван.

— О, Щегол, если бы сигареты избавили меня от всего этого говна, я бы курил пачками. – Сизый театрально приложил руку к груди. – А так, это просто попытка хотя бы на чуть-чуть забыться. Хотя бы на две сигареты.

Скворец вцепился ногтями в собственные плечи, чтобы унять непрекращающуюся дрожь, которая не отпускала его уже несколько часов. Он согнулся пополам на грязной скамейке и прикусил губу, чтобы хоть как-то напомнить себе о том, что может быть больнее. К сожалению, это не работало. Скворец пережил насилие, убил человека, но ничто из этого не сравнится с тем, что он чувствовал сейчас. Его сердце словно ежесекундно стискивали в кулак, выжимая остатки крови, как из половой тряпки. Так сильно пахло хлоркой и безысходностью, но как же хорошо, что этот запах перебивал запах железа и крови, что все еще остался на руках. Ему показалось, что этот запах навсегда въелся в его ладони и больше никогда не сотрется, и, чтобы когда-нибудь от него избавиться, придется содрать с себя всю кожу.