Книга Стать хищной птицей, страница 40 – Кира Брайан

— Сколько?

— Три из десяти, – понуро ответил Скворец.

— Неплохо для новичка. – Филин кивнул и завел машину. – Завтра продолжим.

— А почему мы вообще этим занимаемся? – Скворец нахмурился. – Не то что бы мне не нравится, но это произошло так внезапно. Мы поехали за сеном, а оказались в лесу с пистолетом.

— Ты уже не маленький мальчик. Надо уметь постоять за себя и за своих близких. Не будешь же ты в пятнадцать лет размахивать метлой так же, как делал это три года назад. – Филин улыбнулся. – Зубы скалить ты научился рано. Сейчас твоя задача правильно применить все то, что было в тебе с детства.

— Думаете, у меня получится? По-моему, никаких задатков у меня нет.

— И что с того? Если ты будешь упорно тренироваться и знать, чего ты хочешь достичь, то сможешь стать лучшим среди тех, кто талантлив с рождения. Настойчивость и упорство решают все. Ты хочешь быть сильным?

— Хочу, конечно хочу.

— Вот и правильно. В тебе это есть еще с детства. Жажда борьбы и сражения. Я это сразу понял. И теперь, когда ты подрос, ты можешь использовать свой талант правильно.

Скворец склонил голову к дребезжащему стеклу «Москвича» и прикрыл глаза. Ему определенно нравились такие тренировки с Филином, ведь на них у него была возможность заполучить еще больше внимания своего обожаемого идеала и самого лучшего наставника. Но что-то все равно не давало покоя. Скворцу отчего-то казалось, что его не учат, а используют. Он зажмурился, отгоняя прочь этот бред. Филин три года заботился о нем как о родном ребенке, и теперь просто решил обучить чему-то еще. А этой нелепой паранойи Скворец просто нахватался у Дрозда. Это он заразил его сомнениями во всем и ожиданием подвоха с разных сторон.

— Почему вы учите стрелять только меня? – неожиданно для самого себя спросил Скворец. Он не ждал, что Филин ответит на его вопрос, потому что чаще всего он так и поступал со всеми остальными его вопросами.

— Ни Дрозд, ни Соловушка не возьмут в руки оружие по своей воле. – Немного помолчав, Филин продолжил: – А я не стану заставлять их после всего, что они пережили. – Мужчина свернул на дорогу, ведущую к дому.

— Вы так и не рассказали мне, что произошло. – Ответ на вопрос породил в Скворце надежду на то, что он наконец узнает причину их отшельнического образа жизни. – Я слышал кое-что от Соловушки и Дрозда, но мне не хватает этого, чтобы увидеть всю картину. – Заметив смятение на лице Филина, он продолжил: – Я вырос. Если я достаточно взрослый, чтобы держать в руках оружие, то, думаю, и достаточно взрослый, чтобы знать правду.

Филин смерил его удивленным взглядом. Его рот скрывала густая борода, и поэтому Скворец не мог точно знать, улыбается он или нет. Филин не ответил, а лишь продолжил смотреть на темную дорогу, освещенную только фарами «Москвича». Выезжая из лесополосы, уже можно было заметить дом. Свет фар отразился от железного забора и заставил Скворца прищуриться.

— Ты действительно взрослый, – тихо сказал Филин, когда Скворец уже собрался выйти из машины. – Когда придет время, ты сам все поймешь. – Мужчина протянул Скворцу руку, и тот отдал ему пистолет. – Пусть эти уроки останутся между нами. Если спросят, скажешь, что помогаешь мне с травой.

Скворец кивнул и отправился в дом. Свет с гостиной горел, и с улицы Скворец мог заметить два силуэта, что сидели за столом. Соловушка улыбалась Дрозду, а тот заботливо касался ее плеча. Он смотрел на нее по-другому. Если Скворец видел Соловушку как мечту, которая так и останется навсегда мечтой, то Дрозд видел ее как единственную ценность в своей жизни. Для Дрозда это всегда будет маленькая девочка, с которой они выросли бок о бок. Скворец предпочел бы так и смотреть за ними из-за стекла и радоваться тому, что бы они ни пережили. Сейчас все иначе. Филин тщательно оберегал ту идиллию, что сумел создать в этом доме, вдали от города. И если Соловушке и Дрозду позволено всего лишь наслаждаться этой идиллией, то Скворец станет заменой Филина. Он будет оберегать эту безопасную зону, словно сторожевой пес, потому что только так Филин будет им гордиться.