Книга Стать хищной птицей, страница 44 – Кира Брайан

— Убили их?

— Глупый, я же сказал, что закончил с этим. Да и не хватило бы мне сил. – Скворец изумленно вскинул брови, вспоминая, как уверенно Филин поражал мишень. – Вернулись мы. Да притаились под носом.

— Что?! – Скворец не мог поверить в услышанное.

— Вот так. Купил дом по дешевке у одного старого лесника. Он решил на старости лет ближе к городу перебраться, а нам этот дом как раз подошел. Да и тут нас никто не ищет. Думают, мы не глупцы, чтобы возвращаться. Только вот все равно я тревожусь да вот из-под крыла не посмею вас выпустить. Мои грехи – это мои грехи, а вы своих еще не нажили. Но что бы ни случилось, я не хочу, чтобы Птички мои вылетели из клетки в мясорубку. Поэтому и учу тебя всему, что умею. Дрозд любит Соловушку, да вот только защитить не сможет. А ты должен уметь, где надо зубы показать. Надеюсь, ничего не случится. Но я хочу верить в то, что мои дети втроем встретят счастливую старость, не озираясь на ошибки старого Филина. Скворец, надеюсь, до самого конца ты останешься собой и никогда не станешь хищной птицей. Но отрастить перья подлиннее не помешает.

Последние дни Глухарь вовсю сыпал приметами о том, что седьмого ноября непременно выпадет снег. Он связывал это с тем, что в октябре на Покров снега не было, а значит, ровно через месяц он должен был лечь. И когда они со Щеглом вышли в лес с утра, то на влажной земле лежал свежий снег. Он выпал тонким слоем, и был слышен хруст листьев под ним. Щегол удивленно взглянул на Глухаря, но тот лишь мягко улыбнулся и довольно кивнул, словно ни капли не сомневался в своих словах. Сверху сыпались снежинки, не успевая приземлиться. Щегол поднял голову к небу и посмотрел на хлопья, что направлялись прямиком ему в лицо, словно впервые видел снег. Это была первая зима, которую он встречает вдали от дома. Как жаль, что он совсем не помнит прошлую зиму в родном городе. Если бы он только знал, что в последний раз смотрит на эти улицы, заснеженные крыши домов, что не встретятся ни в одном другом городе, то определенно запомнил бы каждую секунду. Ботинки погрузились подошвой в мерзлую землю, и Щегол направился следом за Глухарем, который высматривал что-то по сторонам в лесу. Он опирался на отесанную палку, а слева от него шла Плюша, внюхиваясь в снег. Она буровила белую пелену носом, словно хотела перекопать. Периодически она фыркала и поднимала голову на Глухаря, но, отвлекшись, продолжала изучать утренний лес. Где-то вдалеке было слышно щебетание птиц, и собака тут же направилась в сторону звуков. Глухарь не стал ее останавливать, а обернулся к Щеглу.

— Сегодня хороший день. – Он прокашлялся. – Если птицы поют, значит, предстоящий день будет удачным.

— И сбывается?

— Я верю в дарованные предками суеверия и хочу передать их дальше, чтобы наши последователи прислушивались к языку природы. – Глухарь провел рукой по щетине. – Природа знает намного больше, чем может показаться, нужно всего лишь научиться ее слушать.

Щегол слушал. Он пытался слушать природу, но ничего разобрать у него не получилось, и поэтому слушать он стал Глухаря. Он хотя бы изъяснялся понятным Щеглу языком.