Книга Птичий глаз, страница 201 – Кира Брайан

— Ласточка, — тихо позвал Сокол. В глубине души он надеялся, что она не проснется и слова так и останутся лишь мыслями в голове. — Спишь?

— Не сплю. — Она отозвалась почти сразу. Было неожиданно, что она позволяла себе быть настолько близко к Соколу в сознательном состоянии. Уже столько лет она сторонилась, избегала, будто зашуганный зверек. А сейчас словно чувствовала.

— Я должен был сказать это еще давно, — Сокол опустил голову. — То обещание, которое ты дала мне много лет назад. Было жестоко требовать от тебя вечного присутствия рядом, — он посмотрел на Ласточку. — Я хочу разорвать его. Ты свободна и можешь покинуть меня. Я меньше всего хотел, чтобы тебе было больно рядом со мной. Но так и не смог уберечь нас от этой печальной участи, — грубые пальцы коснулись щеки Ласточки. — Ты не должна больше быть со мной. Ты свободна, и я буду лишь благодарен тебе за время, что ты убила на меня.

Ласточка молчала. Сокол все ждал, когда она поднимется и уйдет прочь. Ведь то, чего она жаждала так долго, наконец-то свершилось. Она столько лет мечтала о спокойной жизни, и теперь он освобождает ее. Но Ласточка сидела на том же месте и смотрела на Сокола. Без осуждения, обиды и злости, как она смотрела на него последние двенадцать лет. Соколу на секунду показалось, что они вернулись в прошлое и смотрит она больше не на чудовище и убийцу, а на мальчика-подростка, который обещал ей сбежать и оберегать ее от зла.

— Я не уйду, — она взяла руку Сокола в свою. — Каждый день я оставалась с тобой не потому что должна, а потому что я хочу этого. Моя жизнь повязана с твоей до самого конца. Даже если ты освобождаешь меня, я останусь с тобой, — Ласточка свела брови над переносицей. — Каждый день, каждую минуту, Скворец ты или Сокол, я люблю тебя. И пусть любить тебя очень больно, я не могу отказать себе в этой боли, ведь лишь благодаря этому я жива.

Вцепившись друг в друга в первый и в последний раз, Сокол сжал пальцы Ласточка, мечтая так и остаться в здании. Окаменеть и не проживать следующий день, лишь бы чувствовать это тепло от костра и от ее губ, что так робко касаются кожи. Лететь к небу на немыслимой скорости, пытаясь сильнее ранить друг друга, чтобы теперь пасть камнем на землю, разбиваясь насмерть, зато рядом. Жить в одной комнате около двадцати лет и только сейчас чувствовать единение сердца, что окончательно превратились в одно единственное. Сменить несколько имен, начиная каждый раз с чистого листа. Только вот в каждом новом предложении речь все об этом. Все те же чернила, все те же слова и чувства, заставляющие сердце биться чуть дольше дозволенного. Связав друг друга по рукам и ногам, они тянули в разные стороны, шли в одном направлении и только сейчас вырвали себе все конечности вместе с веревками, все равно оставаясь лежать рядом. Без сил, без угла, лишь с костром и жаждой восполнить упущенные годы за одну последнюю ночь. Еще так далеко до заката, но что пара часов против прожженных лет. Он знал, что она будет свободной. Она чувствовала, что это прощание.