Книга Месть ниоткуда, страница 19 – Михаил Михайлович Попов

— Ну, будем говорить? — спросил лейтенант дежурно, скучно.

Я ответил, что уже все рассказал.

— Объясните, а в каких отношениях вы находитесь с генералом Пятиплаховым?

Я подумал — бред продолжается.

— Что, не понял? В каких отношениях вы находитесь с генералом Пятиплаховым?

— Вы там все с ума посходили?! Теперь генерал какой-то. Вы бы лучше поискали родственников старика.

— Уже ищем. А генерала вы такого не знаете?

Я чуть не заплакал от отчаяния: более всего человек бессилен перед чужим безумием. И что вот теперь делать? Я сел на кровать, тупо глядя в стену перед собой.

— Понятно, — сказал усталый лейтенант.

— Я пить хочу и в туалет.

— С чего начнем?

Зачем он спрашивал — у них все это делалось в одном месте. Меня отконвоировали. Я решал по ходу сразу несколько задач. Во-первых, продолжало мучить похмелье, для этого — вода; во-вторых, я надеялся сориентироваться на местности, высмотреть возможность — не надо смеяться — побега при удачном обороте обстоятельств. Люди вон и из Бутырки убегают. Но это так, фантастика, а реальнее столкнуться с каким-нибудь человеком и прокричать номер телефона, хотя бы Петровича. Пусть уж, наконец, и меня начинают искать, не только же странному дедушке такие почести!

Удалось лишь напиться.

Когда меня возвращали, лейтенант сказал, что они вынуждены будут применить ко мне необычные методы принуждения к сотрудничеству.

У меня екнул весь организм. «Пресс-хата» — кто не слыхал об этом ментовском изобретении.

Я, конечно же, не люблю, когда меня бьют, обливают кипятком, вырывают зубы без наркоза. Еще в детстве я, читая рассказы про пионеров-героев, Марата Казея, Лизу Чайкину, Сашу Голикова, испытывал странное чувство как бы уже совершенного против них предательства. Я знал, что никаких пыток бы не выдержал и сразу рассказал бы, где стоит партизанский отряд и зарыта взрывчатка. Я опасался только одного — что мои одноклассники догадаются об этом — и прятал глаза. Для того чтобы скрыть свою природную трусость, я всячески старался геройствовать по мелочам, первым влезал в неопасные драки, брал на себя мелкие шалости, совершенные кем-то в классе. Я был смел, когда точно знал, что от иголок под ногти застрахован.

Сейчас же мне предстояло в полной мере испытать на себе роль всех пионеров-героев, но без возможности спастись с помощью предательства. Я не знал, где скрывается дедушка.

— Вы что, подсадите ко мне кого-то?

— Да, как раз подыскиваем кандидатуру, — сказал лейтенант.

«Он» явился через полчасика.

Лязгнула — в синем полумраке звуки совсем озверели — дверь, и в камеру вплыла непонятных очертаний фигура. В целом скорее человек, чем что-то другое. Я сел на своей лежанке, всматриваясь. Сразу же мне не понравилось, что милиционер, приведший соседа, закрывал рот платком, как во время эпидемии.

Что это? Птичий грипп или свиной?!

Думать дальше мне не пришлось, потому что до меня докатила волна невозможной вони. Давным-давно в детстве я прочитал в одной интересной книге про «запах гнилого, горелого, небелкового мяса». Так вот, вошедшее пахло страшнее и разнообразнее. И оно двигалось на меня, выдувая при каждом движении пузырь из ноздри; он, дрожа, отсвечивал в свете синей лампочки, а потом исчезал. Прямо Брахма за работой.

Бомжара двигался на меня и, кажется, собирался со мной обняться. Я вскочил и быстро отступил к стене. Гость, невразумительно гугукая, миновал меня, пробрел к койке и повалился ноздрями на мою подушку. Он просто хотел лечь. Еще минуту назад я считал, что несчастен: лежал в казенном полумраке, строил версии из обрывков известной мне информации, надеялся на завтрашнее освобождение и оценивал крупицы собственных возможностей. Кем мне было считать себя сейчас?