Книга Тайная страсть. Мое искушение, страница 66 – Ася Мори

физическая, пронзившая руку, отвлекает от душевной. — Может, предложишь

познакомиться с Марией? Или с Сабиной?

— Прекрати! — его голос похож на вой. — Да, я облажался! Много лет назад! Так давно,

что… Крис, это было в прошлой жизни. Прости меня. Ради бога! Умоляю, прости…

— И речи быть не может! — чеканю грубо, а в груди сердце будто на осколки крошится. –

Ты предал меня в начале наших отношений, лгал мне все эти годы… Как? Как ты мог?

Андрей резко выпрямляется, собирается что-то сказать, но останавливается. Уголки его

рта подрагивают, но вместо слов вырывается лишь низкий стон. Он проводит ладонью по

лицу и обреченно прикрывает глаза.

— Это произошло до нашей свадьбы. Сабина… она была моей первой любовью. Мы

познакомились с ней давно, много лет назад, когда я еще студентом приезжал в

Германию на практику. Учились вместе, постоянно бок о бок… Общее дело, общие

интересы… и завертелось все как-то само собой, влюбились оба без памяти. Но она не

захотела переезжать в Россию, а я не смог остаться в Германии. Уже позже, когда мы с

Романовски открывали филиал нашей клиники в Мюнхене, мы столкнулись с Сабиной снова…

Признание дается ему с большим надрывом, будто за каждое произнесенное слово он

платит годом своей жизни.

— Я тогда сорвался, не мог понять, что чувствую… к ней… к тебе… В какой-то момент мне

даже показалось, что я не могу жить без вас обеих.

Он говорит и говорит, не понимая, что стирает ластиком все наши годы, прожитые

вместе. Все праздники, моменты, когда мы смеялись и признавались друг другу в любви.

Все неудачи, которые мы тоже проживали вместе и делили на двоих. Попытки

забеременеть, открытие клиники… Все это стирается, оставляя за собой лишь след

размытых контуров.

Слез нет. Они застревают где-то глубоко в груди и жгут, как горячая лава.

— Неужели ты действительно допускаешь мысль, что я тебя прощу? — проговариваю еле

слышно и черчу взглядом по его перекосившемуся лицу.

— Крис…

Андрей тянется ко мне своей гадкой трясущейся ладонью, но я морщусь и уворачиваюсь.

— Фу, не трогай меня своими погаными руками!

Я демонстративно спрыгиваю с барного стула.

— Я выбрал тебя. Я понял… не сразу, да… этот крест я несу много лет. Но я выбрал

тебя!

— Да пошел ты со своим выбором! — шиплю разъяренно. — Ты изменял мне до свадьбы, а

потом как ни в чем не бывало пошел со мной под венец! Козел ты, Воронцов! А самое

ужасное, что ты, — дыхание сбивается от того, как сердце колотится в груди, — знал и

видел мои неудачные попытки забеременеть! А у самого был приплод на стороне!

— Я не знал! — переходит почти на рев. — Я много лет не знал, что у меня есть дочь!

Сабина не говорила.

— Да? Бедняжка! Пожалеть тебя?

— Не надо меня жалеть! Просто выслушай. Моя дочь больна. И все, что нас сейчас

связывает с Сабиной, — это заболевание Марии.

— Почему меня должна заботить болезнь твоей дочери, нагулянной на стороне? Она мне

кто? — включаю бездушную стерву.

— Она дочь моя. Родная, любимая моя… ну прости меня… — голос Андрея срывается.

Он внезапно падает на колени и обхватывает мои бедра, утыкаясь лбом в мой живот.

На развод я подала тем же вечером, когда Андрей уехал ни с чем. Я просто выгнала его.

Подняла с колен и выставила за дверь. Без прощения, без обсуждения его «ошибки», о