Книга Алгоритм поиска идеального партнёра, страница 30 – Анна Гром

Я целовала его долго и со вкусом, повиснув на его шее, прижимаясь всем телом и всем телом чувствуя его растущее желание. Ревность – лучший афродизиак, если не перегибать палку, а хороший секс – лучший способ загладить вину.

— Поедем лучше домой, – шепнула я ему на ухо и, взмахнув рукой, тут же поймала такси.

К чёрту этот шикарный номер, который мы так оглушительно профукали, нам было чертовски хорошо у него в его простой, незамысловато обставленной квартирке, на чуть скрипучей кровати, где мы путались в платьях, сорочках и смокингах, не хуже, чем в корсетных платьях и рыцарских доспехах (я вообще не представляю, как трахались эти бедные средневековые жители). Роберт ещё дважды сказал, что любит меня, потому что я очень старательно заглаживала свою вину (говорю же, чувство вины – самое ужасное, сильное и продуктивное из всех чувств). Я сказала ему множество ласковых слов, но так и не сказала главного, наверное, потому что жутко утомилась «извиняться» всеми способами, которыми меня научила моя бурная личная жизнь.

Утро встретило меня солнечной негой – мы забыли закрыть жалюзи, и я купалась в тёплых лучах, утопая в нагретых солнцем подушках. Роберт был в душе – я слышала шум воды. Быстренько сбегав голышом на кухню, я щёлкнула кофемашиной, налила нам два стакана сока и отнесла в спальню – для того, чтобы восполнить запас потраченной энергии, следовало употребить что-то сладкое, а энергия нам понадобится в самое ближайшее время. Я, предвкушающе улыбаясь, вернулась в постель, стараясь занять самую соблазнительную позу. Шум воды в душе прекратился.

— Доброе утро, милая. Не притворяйся, что спишь, я слышал, что ты была на кухне, – донеслось из коридора. У меня яростно заколотилось сердце, я влюблена, чертовски влюблена и я должна сказать ему это, отбросив к чёрту все свои страхи.

— Ты думаешь, я притворяюсь? Зайди и проверь, – промурлыкала я в ответ.

На пути в мои объятия Роба перехватил писк телефона. Он заколебался, раздумывая, наплевать на него и идти ко мне или открыть и посмотреть, вдруг там что-то важное. Он всё же открыл сообщение, мимоходом, надеясь, что это какое-нибудь дурацкое уведомление, которое не отнимет у нас времени. Но Роб задержался. Он пролистал какой-то документ. Пролистал дважды. А потом взглянул на меня.

— Вэнди, что это?

Роб протянул мне телефон.

«Нет уж, спасибо. Если я лягу под это, то буду трястись от хохота, а нет от оргазма».

«Я надеюсь, ты надела очки и бейсболку, иначе тебя больше не пустят в «Блэнк Слэйт», и мне придётся обедать в компании смазливых качков».

«Ты распечатала девственника?! Признавайся!»

«Его распечатали до меня, не радуйся. И ничего не было. Вообще-то».

«Математик???».

«Так ты с ним спала?!».

«Это мимолетное увлечение. Ничего серьёзного».

На экране высвечивалась вся наша переписка с Холли. Она переслала её ему. Это конец.

Сирена скорой, оглушительно взвизгнувшая на улице, заставила меня вздрогнуть. Роберт смотрел на меня, а я смотрела в экран его телефона, но не видела ни единой буквы – у меня перед глазами проносилась вся жизнь. В этой переписке было всё то, в чём Роберт меня вчера подозревал. И всё это было правдой. Когда-то.

— Мне надо пойти прогуляться.

Слишком спокойным для сложившейся ситуации тоном (лучше бы он снова психанул, а не отморозился вот так!) Роберт потянулся к очкам (линзы на ночь он благоразумно снимал), раскрыл шкаф и, подумав, вытащил свою старую безразмерную куртку, которая прятала всё то прекрасное, что в нём было. Этим жестом он словно открестился от меня, от всего, что я для него сделала и от наших чувств до кучи. Мне стало так обидно!