Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 36 – Анна Гром

Славка здоровается с ним за руку, а я из-за стола не выхожу и даже не встаю. С этой тощей козлиной мордой рукопожатничать я не намерен. Валерик расшаркивается, потеет и краснее — чует, что ему тут ковровую дорожку стелить не будут, и в роли просящего здесь он. Ему эта сделка важнее, чем мне, хотя участок, не спорю, хороший, как ни крути его.

Суть предложения он излагает быстро, почти дословно повторяя вчерашний рассказ Славки. Но об одном нюансе Филиппов предпочел умолчать. Того, что гаражом и участком он владеет не один. В документах, которые он принёс с собой, значится ещё одно имя.

Ида Рейнгольд.

Ида.

Вот ты и настигла меня снова.

Это имя бьёт под дых сильнее, чем я ожидал. Стоит прикрыть веки, и я снова вижу ее: бледное лицо в ореоле платиновых волос, глаза, полные беззащитности и тихой боли. Хрупкая, тонкая Ида, ты снова возникла на моем пути.

— Что насчёт второго собственника? — спрашиваю я.

— Это не проблема. Она даст согласие. — От меня не укрылась едва мелькнувшая тень раздражения и отвращения на его вытянутом, как у борзой собаки лице. Припоминаю, как он хотел отпилить у неё большую часть дома. Уверен, что и здесь этот хлыщ завернул собственную выгоду в три слоя.

— Со вторым собственником я пообщаюсь лично.

— Зачем?! Это же вам лишняя головная боль, я все вопросы беру на себя, я же к вам до аукциона пришёл, чтобы мы обкашляли все вопросы напрямую...

— На аукцион же вы без согласия второго собственника вы тоже не подадитесь. Поэтому не будем торопиться. Папочку оставьте, передам юристам для ознакомления.

Интересно, а управляющий Идин вообще в курсе происходящего? Он там, что сопли жуёт?! Или, может, она в курсе и всё сделано нормально, это я всего лишь лишнего паранойю? Нет, разобраться всё-таки надо. Валерик — слизень. Не хочу себе портить репутацию, если что-то вдруг пойдёт не так.

Когда за Филипповым закрывается дверь, на немой вопрос Славки я отвечаю без подробностей.

— Я понял, что это за Валера.

Ненадёжный партнёр. Славка спорить не стал. Он вообще никогда не спорил и копытами не стучал, за что ему большое уважение.

Кое-как спроваживаю его домой отдыхать и звоню в службу безопасности.

Через час начбез пробивает мне последние сделки Филиппова.

Получив деньги за дом, Валерик не стал покупать себе жилье, въехал в квартиру в какой-то бабе, видимо, любовнице или новоц возлюбленной, и вложился в несколько квартир на этапе котлована на стройках у Борис Иваныча, генерального директора «ГК Инвест Капитал». Я у него ходил в субчиках долгое время. Мы с ним на связи до сих пор, мужик правильный, умный, много с чем помог мне в своё время. Надо бы созвониться и перетереть с ним пару вопросов.

Но сначала позвонить Иде.

Странно, но набрать номер в администрацию президента мне было бы проще, чем ей.

За окном сгустились сумерки. Пять вечера, солнце давно скрылось, и лишь отблески фар на снегу создавали иллюзию света. Я сел в машину и поехал в сторону Новосемейкино. Кладбище в такой час — место не для слабонервных, дурная примета, как говорят в народе.

Но я всё равно еду в сторону Новосемейкино, встаю в пробку, но всё равно упрямо еду туда, потому что мне прям надо.

Добираюсь я только к восьми вечера и на удивление понимаю, что я там не один.

Звон металла о металл разносится над заснеженными крестами, отчетливый и резкий в морозном воздухе. Отец Димитрий, отложив инструмент, вытирает лоб тыльной стороной ладони и смотрит на меня пристально. В свете моего налобного фонаря его лицо кажется высеченным из камня — глубокие морщины, глаза, видевшие слишком много тьмы, и седая борода, припорошенная инеем.