Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 44 – Анна Гром

Да почему всем вечно что-то от меня нужно! Я с силой вырываю руку из его клешни.

— Ты ни к чему не будешь принуждать меня! Даже к ответу! — мой голос звенит от ярости и бессилия. — Это твой выбор и моё право! Я не давала тебе ни единого повода! Кроме вчерашнего вечера, о чём уже очень жалею.

— Ида…Может тебе так нравится, я не знаю. То, как он с тобой обращается. Как дикарь… Может, и мне также надо? — Он не унимается. Его всегда бесстрастное лицо сейчас выглядит растерянным, раскрасневшимся. Нет, это поведение мальчишки, я этого терпеть не стану!

— Да пошел ты!

Теперь мой черёд посылать к чёрту. Хватит с меня!

Жаль, что я не за рулем. Жаль, что поддалась и позволила ему меня забрать, отвезти на этот ненужный мне завтрак и потом съездить со мной к следователю. Похоже, я ему задолжала. Задолжала за его якобы бескорыстную помощь, внимание, восхищение. Нет, всё-таки Верины советы про то, чтобы заводить интрижки «для здоровья» явно мне не подходят. Я так не хочу, не умею и не буду.

Что ж. Пришлю ему денег за допуслуги. И вызову себе такси.

Зимнее утро колючим холодом пробиралось под пальто. Я шла по хрустящему снегу, чувствуя, как внутри все сжимается от липкой вины. На душе было серо и тяжко. Я не навещала родителей больше полугода, и это чувство вины давило сильнее, чем мороз за окном. Но сегодняшний визит не был обычным.

Кладбище встретило меня оглушительной тишиной и глубокими сугробами. Подойдя к общему памятнику, я замерла. Прости, папа, прошептала я, глядя на его гранитное лицо. Мне предстояло совершить нечто ужасное — дать согласие на эксгумацию. Подозрения в том, что его смерть не была случайностью, а стала результатом убийства, заставляли идти на этот шаг. Новая экспертиза была необходима, но от мысли о том, что покой родителей будет нарушен, меня бил озноб.

Я смотрела на их красивый памятник и с содроганием представляла, как тяжелую плиту скоро поднимут краном, разрушая этот хрупкий мир. Положив цветы на ледяной снег, я еще раз попросила прощения у обоих.

Когда я вернулась к выходу, сердце пропустило удар. Прямо рядом с моей яркой машиной, почти притираясь к боку, парковался массивный черный Лэнд Крузер. Его тонированные стекла хищно блестели на скупом зимнем солнце,

Я знала эту машину слишком хорошо. И водителя, который спрыгнул со своего сиденья в мягкий рыхлый снег. Словно хищник на четыре лапы. Его взгляд впивается в меня прежде, чем он успевает захлопнуть дверь.

— К своим? — спрашиваю спокойно, почти безразлично. И не здороваясь, будто мы разошлись полчаса назад. Церемонии нам с Ростиславом не нужны. Мы слишком хорошо друг друга знаем, чтобы тратить время на глупые игры людей. Мы — две катастрофы, которые уже когда-то столкнулись.

— Нет. За тобой ехал. — отвечает он. Его лицо кажется серым в скудном свете зимнего солнца. — Хотел найти возможность поговорить с тобой без твоего костлявого Цербера. Подъехал утром к твоему дому, вижу, ты выезжаешь, ну и поехал за тобой.

— Как ты узнал, где я теперь живу?!

Ростислав криво усмехается, но в глазах нет и тени веселья.

— Ну это не сложно. В проекте договора купли-продажи написан адрес твоей регистрации.

Он обходит машину, становится рядом со мной, но лицо его повёрнуто к воротам. Там, откуда я только что вышла. Его выдох парит, а на волосах серебрится иней или, может, седина? Тогда в кафе я не заметила этого, я тогда его вообще не очень-то разглядывала, наверное, от волнения. Прошёл целый год после нашей первой и последней встречи, а я до сих пор, как только закрою глаза, вспоминаю вкус его кожи и то, как он обнимал меня в темноте и желал доброй ночи. Единственной ночи. Ростислав ярко вспыхнул на моём небосклоне и, словно комета, оставил долгий пылающий след. И сейчас он снова полыхает рядом, от него искрит жаром, энергией, силой. Как дикарь, и то верно. Так сказал о нём Артём. Только вот и Артём повёл себя, как дикарь, и теперь у меня нет никакого желания продолжать с ним работать.