Книга Дай мне жить. Сбежать от тирана, страница 32 – Анна Гром

Ну и дура же! Надо было догадаться перекраситься в брюнетку!

Мужчина покружил по магазину, купил только бутылку воды и вышел, не дожидаясь, пока я протопаю на кассу. Куда он делся, я не увидела. Возможно, машину он поставил дальше. Возможно, он понял, на чём я приехала. Или сидит сейчас где-то в засаде у выхода.

Я вышла загрузила в багажник покупки, осмотрелась. Никого похожего, никаких подозрительных машин. Машин тут вообще практически не было, затеряться тут не выйдет, это не мегаполис.

Нет, на ферму мне нельзя. Надо ехать в другое место, запутать следы.

И заплутать самой.

Когда я, исколесив два часа по окраинам и полям, остановилась возле скопления небольших куполообразных строений, то поняла, что без навигатора ни за что не пойму, где нахожусь.

Номер Павла я, конечно же, не записала. Потому что не планировала забираться так далеко. А кнопочный телефон очень неудачно показывал четырнадцать процентов заряда.

Я въехала на территорию площадки под названием «Глэмпинг «Краснодарье». Видимо, это и есть те самые модные турбазы, о которых говорил мне Андрей. Что ж мило и неожиданно современно. Зеркальные купола сверкали на солнце, а на стоянке были сплошь дорогие машины. Вероятно, уставшие от городской суеты менеджеры и предприниматели приехали сюда разгрузиться, пожарить шашлык, рыбку в пруду половить.

Зашла в корпус с вывеской «Администрация» и спросила девушку на рецепции не знают ли они, где находится ферма с яблоневыми садами и хозяином по имени Павел. Боги, я даже фамилии его не узнала! Рита, ну и дура же ты!

Девушка не знала никакого Павла. Она тут не живёт, работает вахтами, месяц через месяц. Звездец…

— Павел, это который Пашка-Пахан, с юго-западной? Гридин? – ко мне обратился пожилой мужчина, худой, сухой с проплешинами на голове, но с добрыми светлыми глазами. – Милая девочка, простите, не представился, дед Василий. Я тутошний конюх. Если Пашка-фермер, молодой такой, то я знаю такого. Он меня у дороги нашел, меня избили да выкинули, я ж бомжом был. Пашка меня вылечил, работу вот помог найти, дай Бог ему здоровья, – дед перекрестился. А мне стыдно было признаться, что не знаю я, Гридин он или Иванов-Петров-Сидоров.

— А вы можете позвонить ему? У вас номер есть?

— Есть-есть, вот, – он достал мобильник и, подслеповато щурясь, начал тыкать кнопки сухим старчески сморщенным пальцем.

Трубку взяли не сразу. Павел, наверное, занят был. Зато, пока дед Василий звонил снова и снова, я нашла здесь кофемашину, и я чуть ли не со слезами на глазах отхлебнула капучино.

Я очень испугалась. Пока плутала по ухабистым грунтовкам, всё смотрела назад, не едет ли кто за мной. Я боялась, что меня посадят в мешок и увезут обратно, а там… а что будет там, я не представляла.

— Паш, да, я. Да всё нормалёк! Тебя тут девушка спрашивает.

Дед Василий, наконец, дозвонился. Отдал мне трубку, пахнущую табаком и чесноком. Мне было так плохо, что он этого запаха меня чуть не вырвало кофе.

— Паш, я тут заблудилась, – только смогла выдохнуть.

— Что случилось? – его голос был обеспокоенным. – Куда пропала?

— Меня нашли, – я добавила шёпотом, оглядываясь.

— Сиди там, приеду скоро.

Нет, я однозначно не параноила.

Ближе к вечеру к ферме подъехала черная машина.

Марку я не разглядела, но это был седан. Слава Богу, не внедорожник. Я вышла из комнаты. Павел как раз собирался выйти. Он сделал мне знак рукой, чтобы помалкивала и шла обратно.