Книга Заберу тебя себе, страница 44 – Анна Гром

— Это что за идиотские выступления?! – её голос сорвался на визг, привлекая внимание редких прохожих. – Ты кого строишь из себя? Жертвочку?! Да кем бы ты была без меня?!

— Арина Вадимовна – прекрасный работник. Разве вы стоите рядом, когда она проводит занятия? Она вполне справляется без вас.

Голос Сталева возник между нами раньше, чем он сам. Я повернула голову. Он поднимался по ступенькам спортклуба, не отрывая взгляда от телефона.

— Занятия?! Да что это за работа такая! Ерунда, а не работа! – она тут же переключилась на привычную тактику обесценивания. – Она ничем не может мне помочь, когда я стану старой! Она нищая и глупая. Она на меня молиться должна! Я мать, в конце концов!

— В моей семье дети к родителям, как и родители к детям проявляют равное уважение. Чтобы в старости не есть горький хлеб. – В противовес маминым крикам голос Александра звучал спокойно, ровно и даже тихо, но этого его слова были только весомее. – Однако, многие родители считают, что будут жить вечно, при этом плюют в колодец, из которого однажды захотят напиться.

Эти слова, сказанные с такой спокойной, но неоспоримой мудростью, заставили мою мать замолчать. Она смотрела на него, словно на пришельца, не в силах найти ответ. Её лицо, ещё минуту назад искажённое яростью, теперь выражало лишь растерянность и недоумение.

— А вы вообще кто такой будете? – наконец выдавила она, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

Сталев не удостоил её ответом.

— У Арины Вадимовны рабочий день. Прошу не отвлекать её. По-хорошему. И с уважением.

Последние слова прозвучали как приговор, как недвусмысленное предупреждение. В них не было угрозы, но была такая непоколебимая сила, что мать, казалось, сжалась под его взглядом. Он даже склонил голову, выражая почтение, к которому мать так стремилась всю жизнь. Она что-то пробормотала, я расслышала только что-то про "чернильницу", но уже без прежней ярости, и, бросив на меня последний, полный презрения взгляд, отвернулась и поспешно зашагала к своей машине.

Я стояла, словно окаменевшая, наблюдая, как её фигура удаляется. Когда она скрылась из виду, я почувствовала, как дрожат колени. Сталев подошёл ближе и дотронулся до моего плеча. Лёгкое, но сильное, обжигающее прикосновение его огромной ладони смыло последние крупицы моего самообладания.

Я расплакалась. Прямо на крыльце клуба, по которому уже шагали первые посетители. Прямо на глазах Александра Сталева. Стального босса, который не терпит компромиссов.

Внезапно, прежде чем я успела осознать происходящее, его рука скользнула с моего плеча, и он притянул меня к себе. Его объятия были крепкими, но нежными, окутали меня теплом и силой. Моё лицо уткнулось в его пиджак, пахнущий дорогим одеколоном и чем-то неуловимо мужским, надёжным.

Шок от неожиданного прикосновения был настолько силён, что слёзы мгновенно перестали литься. Я замерла, прислушиваясь к биению его сердца, которое чувствовалось сквозь плотную ткань. Впервые за долгое время я ощутила себя защищённой, и это странное, непривычное чувство медленно, но верно успокаивало меня. Дрожь в коленях утихла, а дыхание выровнялось.

— Арина, прошу прощения, что вмешался, – его голос был низким и бархатистым, прозвучавший прямо над моей головой. – Это просто… неприемлемо со стороны вашей матери. Простите ещё раз.