Книга Измена. Путь бумеранга, страница 50 – Анна Гром

— А если я не пойду? – спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается от ее напора. От того, что она, походу, всё уже для себя порешала.

— Почему же? – ее брови удивленно поползли вверх.

— Не хочу я с тобой никаких детей, Вика.

— Я тоже, знаешь ли, не в восторге, – парировала она, и в ее голосе проскользнула настоящая горечь. – Но этой мой последний шанс. Может, и твой тоже.

Я только хмыкнул на это. Манипуляторша хренова. На пузо меня поймать решила. Нашла дурака.

— Ты же не хочешь, чтобы твой ребёнок рос без отца? – она сделала шаг ближе, ее глаза сверлили меня насквозь. – Не такое уж ты говно, каким хочешь казаться, Баринов.

— Да мне без разницы, – кинул я в неё, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее, хотя внутри все кипело.

— Как хочешь, – ее тон стал ледяным. – Я подам в суд на определение отцовства и взящу с тебя компенсацию за то, что заразил меня, а это уголовка, котик. И ещё пущу слух по всем твоим знакомым, что ты спидозник. Больше с тобой никто не ляжет, – съязвила она.

Спидозник. Это слово ударило меня по морде. Оно пронзило меня насквозь, выбило весь воздух из легких. Я замер, пытаясь переварить ее угрозу. Это было не просто шантаж, это было уничтожение.

— И чего ты хочешь, интересно?

— Что бы ты, как честный человек, женился на мне.

Вадим Лиходеев

Мне порой всё ещё снятся дурные сны.

В них я всегда вижу мать. Если кошмар, то к гадалке не ходи, главный герой в нём – мама. Сегодня я проснулся в холодном поту в пять утра и так и не смог уснуть.

Кажется, что каждый раз, когда я чувствую себя счастливым, её образ уравновешивает это состояние. Говорит мне её голосом «Вадик, ты ещё недостаточно ушатался, чтобы радоваться». Если происходит что-то хорошее, то следом сразу же жди плохого. Поэтому лучше не обнадёживать себя, чтобы потом не убиваться. Такая установка в моей голове жила многие годы и только с помощью личной терапии и супервизий от декана моего факультета, с которым у меня остались крепкие почти сыноотеческие связи, я смог вывести её в осознанность и попытаться её обуздать. Отца я своего даже не знал, поэтому наставничество декана стало для меня неким заменителем того, чего у меня никогда не было.

В моём характере есть такая поганая черта слишком глубоко закапываться в эмоции, переживания, во внутренние исследования себя, загоняться по мелочам и накручивать себя. С этим я тоже успешно боролся, в том числе при помощи своей профессии, где необходимо быть здесь и сейчас и чётко и быстро реагировать на внешние изменения. Я много работаю с людьми, как один на один консультирую, так и работаю на целые залы, при этом веду консалтинговый и обучающий бизнес, где у меня бухгалтера, маркетологи, банковские работники, психологи и так далее помогают людям справляться с их насущными вопросами. Всё это требует концентрации и вытаскивает меня из пучины собственных мыслей.

Отношения с Леной тоже были из разряда «до большего я пока не дорос». Сейчас, перед самым рассветом, моё внутренне-исследовательское колесо Сансары закрутилось снова, и я понял, что с Леной и не был-то особо счастлив. И считал это за норму. Я со своим багажом и счастлив? Нонсенс!

С Леной мы часто катались на качелях претензий, ожиданий, разочарований и компромиссов. С Леной мне было безопасно, потому что она знала, как я жил. Знала и не отвернулась. А ей… Ей польстило, кем я стал после этого всего.