Онлайн книга «Измена. Путь бумеранга»
|
Эпилог Спустя четыре года. Костя Сегодня мы с Сонечкой впервые за лето выбрались на набережную. Точнее, на причал. У Виктории сегодня регата. Никаких возражений насчёт этого её занятия они не принимала, просто молча оставляла мне дочку, собиралась и уезжала на тренировки. А я вынужден был крутится, как мог. Сначала нанимал няню, но не каждая няня готова была взяться за ребёнка со слабым здоровьем, а те, что соглашались, брали охренительно дорого. А с деньгами у меня стало туговато. С тех пор, как мы расстались с Софией, у меня что-то всё скатилось куда-то. И здоровье, и бизнес. После той партии бракованного железа так мы вообще еле выплыли, репутацию посадили на задницу, до былого уровня производства теперь было ползти и ползти, да и когда мне заниматься им, если дочь всё время на мне? Виктория сразу с роддома мне её вручила, занимайся, говорит, папаша. Это ты виноват, что у неё порок сердца, это твои инфекции её подкосили ещё в животе. А я как её увидел… Личико это, тельце беззащитное, всю в проводах… Весь поседел, когда ей в полгодика первую операцию сделали на сердце. Я тогда так испугался, что сделал то, чего вообще от себя не ожидал. Пошёл в церковь. Посидел там. Потом дедок с бородой и в рясе ко мне подошёл, мы пообщались. А потом как-то пошло-поехало, служба, причастие, исповедь… Это батюшка меня надоумил, что порой дети расплачиваются за грехи родителей. И Сонечка, дочка моя, сейчас взяла на себя расплату мои грехи. За прелюбодейство, за ложь, за мотовство. За то, что предал однажды. Нет, не единожды, а систематически. За это сейчас и расплачиваюсь. Сейчас Сонечке три годика, и мы с ней осторожно делаем первые шаги по набережной, греемся на тёплом солнышке, пока мамашка её натягивает паруса на яхте. Удивительно, как мы поменялись ролями. Теперь я в роли жёнушки, а она нерадивый муж, пропадающий на гульках. Кому рассказать, закозлят. Поэтому я только с батюшкой и беседую. И стараюсь всё делать, чтобы дочка была здорова. Сегодня на набережной я увидел Софию. Случайно. Увидел что-то ярко-рыжее в белом длинном платье у воды. Она с мужем гуляла и с двухместной коляской. В платье я её, кстати, ни разу не видел. Ей идёт. Видно, что счастлива. Двойню забахали, мелкие ещё, наверное, по годику. И фигура у неё не изменилась, хотя нет, сочнее стала. Грудь выросла, и попа тоже. Эх… Мы на минутку пересеклись взглядами. Я сделал вид, не узнал её, а она сделала вид, что не узнала меня. Вадим Квартиру я продал. Вынес из неё всё, что мог и отдал за символическую сумму, за миллион рублей, тогда как рыночная цена была в три раза больше. Я не стал выставлять цену рынка, понимая, как много придется вложить новым владельцам, чтобы привести её в божеский вид. Я продал её и тем самым отсёк всё то прошлое, которое тянуло меня вниз. Я долго изучал возможность передачи этого диагноза генетически и не находил чёткого ответа. Генетика, наука в которой ещё много слепых пятен. Можно унаследовать диабет от прабабушки, которая жила в те времена, когда такого диагноза ещё и не ставили, а можно заработать острый психоз, подвергаясь ежедневным стрессам на работе, не имея отягчающей семейной истории. Для активации спящих внутри болезней требуется катализатор, а если его нет, то есть все шансы прожить благополучную жизнь. |