Книга Измена. 40 лет – ума нет, страница 28 – Анна Гром

— То, чего мне и не хватало в моей унылой жизни старого деда, – хохотнул он, и этот смех был неожиданно искренним и заразительным.

Красиво ты вошла в мою грешную жизнь. Ага, это про меня. Красиво натырила малину, взбесила собаку, обломала планы по захвату помещения и теперь погнала в полицию. Очень насыщенная программа на квадратный метр пространства и времени.

— Может, вы слишком размеренно живёте? – спросила я с сарказмом, глядя на его спокойный профиль.

— Я уже набегался в своё время. После второго инфаркта понял, что надо замедляться. В жизни столько всего, что я и так не успею увидеть, зачем же подгонять время? – Его слова звучали не как жалоба, а как глубокое, осознанное принятие.

Два инфаркта?! Вот это да! Я бросила на него быстрый взгляд, пытаясь разглядеть хоть какие-то следы пережитой боли, но увидела лишь мудрую усталость и удивительное спокойствие. Этот человек, казалось, видел жизнь насквозь.

— На вас, вероятно, не висит почти полтора миллиона долгов, – пробормотала я, возвращаясь к своей реальности.

— Всякое бывало. Я мог бы вам помочь с этим, но вы отказываетесь.

— Купив моё помещение?

Он промолчал. Молчание, по всей видимости, знак согласия. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, и волна протеста, как цунами, снова начала набирать высоту.

— Сергей, я его не продам.

— Я вас услышал, Надя. Поищу в соседних домах. Пятерочку со Сбером мне явно не подвинуть, – он усмехнулся. – Но если вам нужна какая-то помощь…

— Нет, Сергей, только подбросьте до отделения. Дальше я сама.

Мой голос прозвучал резче, чем я хотела, но эта навязчивая мысль о помощи, особенно от мужчины, вызывала во мне острое сопротивление.

Сама. Сама. Всегда сама. Слово «помощь» у меня в мозгу приравнивалось к слову «синхрофазотрон» и «конгруэнтность» – словом, чем-то мне совершенно непонятным и далёким, чем-то, что требовало признания собственной слабости, а этого я себе позволить не могла. Я привыкла полагаться только на себя, и эта привычка въелась в меня до самых костей, стала частью моего ДНК.

Но разве я от этого счастлива?

В отделении уставший оперативный дежурный выслушал мою боль, вздохнул, молча покачал головой и подал мне бланк, в который я должна была максимально подробно вписать всё, что я только что сказала.

Я начала с самого начала. Что мой муж такого-то числа отметил день рождения в ресторане таком-то с такой-то гражданкой, являющейся его любовницей, прихватив при этом мою кредитную карту и оплатив с неё свой именинный банкет. Я данный долг общим семейным долгом не считаю, плюс утверждаю, что деньги с карты были наглым образом похищены без моего ведома. А ещё я сегодня, пока сюда ехала, подала на развод с этим мерзавцем…

Я остановилась, когда бланк практически закончился, и поняла, что размахнулась на целые мемуары. Поставила дату, подпись. Дежурный устало пожурил меня за лишнюю экспрессию, но заявление принял, обещав, что в течение трёх дней со мной свяжется участковый.

Выйдя из отделения, я увидела, что Сергей меня всё ещё ждёт. Его «самоходная печь», стояла там, где он меня и высадил. Его присутствие неожиданно взбудоражило меня, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Всё-таки, не каждый день пищу заяву на собственного, пусть и будущего бывшего мужа.

Я в очередной раз оценила, как Сергей хорош собой. Он не выглядел, как молодящийся щегол Меньщиков. В нём была спокойная фундаментальная мужественность. Ему никому ничего не нужно было доказывать. И это вызывало уважение и трепет. Давно забытый, инстинктивный трепет перед тем, кто сильнее.