Книга Мила и Медведь, страница 14 – Анна Гром

— Понимаю. Отец у меня полковник, ветеран боевых действий, гонял нас с братом только так.

Да уж, демократией в семейке Медведевых не пахнет. Я недавно нарыла в гугле, что у Руслана Медведева высшее юридическое и экономическое образование – он умудрялся учиться на двух факультетах одновременно, а свои первые деньги он заработал в одиннадцать лет. Ох, я, наверное, ещё в детском саду бы задумалась, где бы мне заработать, чтобы свалить от такого папаши.

— Кем вы видите себя через пять лет? – продолжает допрос Медведев, и я снова ловлю ступор.

Я себя и завтра-то никем не вижу, какое там через пять лет? Как говорила мне мама, хочешь насмешить Будду, расскажи ему о своих планах. Она верит в карму, а я упрямо продолжаю затыкать глотку здравому смыслу и верить в чудо, а именно в то, что Руслан Медведев действительно интересуется мной, как личностью.

Почти у самых ворот парка у Медведева коротко звякает телефон. Его длинный, чёрный «Мерседес», как по волшебству появляется у обочины дорожки, и я понимаю, что бал подходит к концу и моего принца сейчас увезёт тыква.

— Позже договорим. У меня встреча. Всего доброго, Людмила.

— Мила! – крикнула я.

— А? – не въехал Медведь.

— Людмила звучит так, будто мне сто восемьдесят лет.

Не нравилось мне моё полное имя. Сейчас так никого не называют, я чувствовала себя каким-то пережитком перестройки. Поэтому всегда представлялась Милой.

— Хорошо, Мила, понял. Хороших выходных вам!

Мы с Альмой неотрывно наблюдаем, как он исчезает в салоне машины, а я чувствую, как по голове мне стучит мелкий дождик из собравшейся на небе хмари. Даже природа пытается достучаться до моих мозгов, но чувство лёгкой эйфории никак не покидает меня.

С того знаменательного утра в парке прошло четыре дня. Все эти четыре дня я его не видела – Медведев срочно улетел по суперсрочным делам – но, закинув язык на плечо, я выполняла его команды в Толке – какой-то суперновой системе связи, которую он нам внедрил. Мне было не до сантиментов, работы действительно было завались, и мне в какой-то момент начало казаться, что я всё выдумала. Кроме того, меня гоняла эта старая карга Обухова. Похоже, она меня ненавидит.

И вот, он вернулся. В синем костюме, в светло-розовой рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, без галстука, такой весь из себя свободный и сияющий, холодный и по-деловому отстранённый, что даже организм мой не выдерживает такого великолепия – мне срочно захотелось в туалет. Ну, где я, а где он? Размечталась! Гляжу на себя в зеркало дамской комнаты и пытаюсь убедить себя в том, что та милая прогулочка была лишь актом вежливости. И мне почти удаётся.

— То есть, как это я уволена?!

Ещё в коридоре слышу вопли Маши Лав. Чёрт подери, стоило лишь на минутку оставить свой пост! Ещё одна нервная встряска – и я начну орать и плакать.

— Вы собственно кто, гражданочка? – его голос остаётся абсолютно бесстрастным.

— Маша Лав! – визжит она, заканчивая своё «Лав» на такой высокой ноте, будто она Кортни, та самая, которая с гитарой, жена солиста «Нирваны».

— Не слышал.

— У меня ютуб-канал!

— Прекрасно, значит, у вас уже есть другая работа.

Я поражаюсь его выдержке, потому что мне уже хочется снять балетку и запулить ей в голову прямо из приёмной трёхочковым броском.