Книга Продана криминальному боссу, страница 18 – Анна Гром

— Ни разу, никогда. Понимаете, он очень жаден… жаден до таких вещей. Мы вместе уже три года, и за эти три года… – она сделала паузу, словно раздумывая, и наконец, словно бы уговорила сама себя. – Он просто напился.

Отчего-то всплыла в памяти фраза «Любовь живёт три года». Наверное, очередной модный романчик, которые Лена читала перед сном. Так ли это на самом деле, Александру узнать так и не удалось – их отношения с женой были такими же ровными и безжизненными, как кусок пустыни.

Отношения Данила и Лили напоминали американские горки: они могли всерьёз поцапаться даже на семейном обеде, однако, спустя час Данил выходил с красной, довольной рожей и сбитой набок бабочкой откуда-нибудь из библиотеки или гостевой ванной. Демид на работе порой мечтательно улыбался и посылал кому-то цветы. Александру порой казалось, что в своих личных отношениях его младшие братья за свои двадцать восемь и тридцать один пережили по отношению к женщинам весь спектр эмоций, кроме равнодушия.

Равнодушие, видимо, осталось для старшего брата.

Да, черт возьми, он был чудовищно одинок и несчастлив в своём браке, почему-то только сейчас Александр признался в этом самому себе.

— Вы ему надоели.

Эмилия, казалось, не слышала в его словах издевки – она отвечала прямо, честно и просто, словно ребёнок, ещё не научившийся лгать по-взрослому. Отвращение, недоумение, злость и чёрт знает откуда взявшаяся ревность – эти чувства, словно градины, навязчиво барабанящие по жестяной крыше, пробивали брешь в его броне. Александр привык воспринимать всё с холодной головой, сдержанно и отстранённо. Привык жить, мыслить и действовать по давно обкатанному алгоритму, а сейчас он блуждал в собственных ощущениях, терялся, словно слепой.

Её голос хотелось слушать.

Хотелось бросить трубку и не слышать, не воспринимать ужасающий смысл слов, этим голосом сказанных.

Он не хотел ничего знать о ней и хотел знать всё одновременно.

— Знаете, ведь я на самом деле хотела уехать в ту ночь. Тогда, когда вы встретили меня на дороге. Но я вернулась. Сама. Потому что однажды я уже уходила и, Паша… он нашёл меня… сказал, что куда бы я ни ушла, он всегда найдёт… и тогда… тогда я пожалею, что родилась на свет. Поэтому я не стала дожидаться, когда он вернёт меня сам. Я, правда, надеялась, что меня собьёт машина…

— Чего вы хотите? – устало произнёс Александр. Он вдруг ощутил себя измотанным, словно Эмилия только что переложила на его плечи часть своего груза.

Александр никогда не задумывался, каково живётся в их мире женщинам. Каково быть безвольным объектом чужих желаний, безропотным исполнителем чужих прихотей. Каково это потерять себя в угоду другим. Взгляд Лены, полный ненависти, тот взгляд, которым она смотрела на него во время «суда» – тревожный звонок, превратившийся вдруг в пожарный набат. До сегодняшней минуты ему было плевать…

— Не знаю. Я уже ничего не хочу. Ничего. Я уже забыла, каково это, что-то хотеть…

Она подтвердила его мысли.

— Вы потеряли жену. Мне очень жаль. Наверное, вам очень одиноко…

— Моя личная жизнь не обсуждается, – он резко осадил её.

Этот внезапный переход, как ведро ледяной воды, остудил его, вернул в реальность. Он был свободен. А женщина, сидя в заложниках в собственной комнате, пыталась ему сочувствовать. Какая глупая ирония.