Книга Продана криминальному боссу, страница 8 – Анна Гром

— У меня сегодня тоже, знаете, день не задался…

— Сочувствую, – вдруг выдала она.

Сарказм? Чему она там собралась сочувствовать. Ей бы кто посочувствовал. Честное слово, какая-то инопланетянка.

— Сейчас мы едем в больницу, потом отвезу вас в отель, переночуете, разберемся с вашим паспортом и вы уедете.

Она будто протрезвела от его резких слов. Девушка опустила голову и замолчала. Александр ощутил, как больно кольнула совесть.

— Как ваше имя?

— Эмилия. Эмилия Салимова.

Казалось, ее голос охрип ещё сильнее. Она отвернулась к окну и украдкой смахнула со щеки слезу. Воскресенскому захотелось извиниться, но он не мог подобрать слов. Остановившись возле больницы, он снял с манжеты платиновую запонку и протянул ей.

— Вот, закрепите платье.

Эмилия приняла её, чуть задев его палец острым кончиком ногтя, торопливо оттянула несколько нитей с каждого края, вставила в них кончики запонки и застегнула её. Вышло вполне сносно.

— Спасибо, – оно кротко улыбнулась одними уголками губ. Глаза её остались печальными.

Она сбежала из больницы, когда Александр отошёл к кофейному автомату. Вместе с запонкой стоимостью три тысячи долларов. Наверное, её «бриллианты» были не настоящими, разве разглядишь в темноте? Он не стал заявлять в полицию, три тысячи – не слишком большая потеря, но он запомнил. Её большие влажные глаза и имя, сладко-пряное, как ореховый ликёр. Эмилия Салимова.

Воскресенский встретил её снова на ежегодном мэрском балу. Ровно через месяц.

На ней было платье цвета шампанского, оно сияло, искрилось в свете тысяч свечей, оттеняя её загорелую кожу. И она сама сияла. Совсем не похожа была на ту себя плачущую и изломанную. Рядом с ней был низкорослый мужик лет за пятьдесят. С залысиной, лоснящимся от пота лицом и огромным брюхом. Прокурор Осипович, ну надо же. Александр вспомнил, что Ленка в шутку называла его помесью бладхаунда и старого, разжиревшего мопса, но тогда Воскресенский не придавал значения его внешности.

Потому что тогда он не знал, с кем прокурор спит.

Эмилия скромно держала руку у него на плече. На своих огромных шпильках она была выше его на голову, наверное, поэтому господину прокурору удобнее было держать её за зад, а не за талию. Его вполне можно было представить с плетью в руке – Павел Василич был заядлым охотником и любителем необычных экспериментов, но этим слухам Александр ровно так же не придавал значения.

Потому что тогда он не знал, с кем прокурор спит.

Осипович находился на прикорме у Калинских, но в группировках не состоял. Берёг репутацию. Мир оказался чертовски тесен.

Наверное, Воскресенский слишком долго её разглядывал – Эмилия почувствовала, что на неё смотрят, повернулась. И замерла, когда увидела Александра. Пристально глядя ей в глаза и криво улыбаясь, Воскресенский отсалютовал ей полупустым бокалом шампанского. Эмилия смущённо отвернулась. Ему показалось, что она покраснела, даже несмотря на толстый слой косметики.

— Надеюсь, ты не собираешься просить моей руки вместо моей сесты?

Александру пришлось сфокусировать взгляд – перед ним, закрыв собой Эмилию, стояла Даша Калинских, младшая сестра его покойной жены. У неё было круглое лицо, лоб сердечком и вздернутый, маленький нос. Даша всегда напоминала ему поросёнка. В ярко-розовом платье с юбкой-пачкой она походила на свинью ещё больше несмотря на то, что была тощей, как плеть. Характером она вышла куда мерзее Лены – Воскресенский никогда не мог найти с ней общего языка. Даже простое обсуждение погоды порой перерастало в обмен колкостями. Следуя этикету, она приятно улыбалась (насколько могла быть приятна улыбка на её неприятном лице), но глаза её горели злобой. Она ненавидела его за то, что он выбрал Елену. И, конечно же, за то, что убил её.