Книга Продана криминальному боссу, страница 97 – Анна Гром

— Везде помогите ей, да спасите… Да лучше уж пусть пристрелят, чем как слизняк жить всю жизнь! Курица глупая!

— Ты меня в это и втянула!

— Ага, повини меня ещё! Вот и помогай всяким дурам, ещё крайняя останешься.

— Пошла ты!

Эмилия злилась, но не понимала, на кого: на себя или на Надю, потому что Надя говорила правду. Эмилия струсила. Допустила мысль, что может взять деньги и исчезнуть, что может из страха предать, и что после будет страдать, потому что страдание – это привычно. Привычно сносить удары судьбы и подставлять левую щёку. Привычно делать, что скажут. А сопротивляться, схватить за руку бьющего – страшно. Но она попробует. Лишь бы ей хватило времени. Лишь бы она успела хотя бы мельком увидеть его.

Эмилия вскочила из-за стола и помчалась к выходу, чтобы поймать такси.

— Это точно? – Александр взялся за уголок простой чёрной папки, не решаясь заглянуть внутрь. Ему казалось, что всё вокруг рухнет, «Воскресенский консалтинг» превратится в руины и похоронит его под собой, если он сделает это. Он боялся, что это окажется правдой. И это случилось.

— Бумаги перед тобой, смотри, – сквозь зубы бросил Демид и отвернулся к окну.

На столе лежал отчёт частного детектива. В рекордные сроки человек со стороны сумел разузнать обстоятельства «предательства» семьи Лилией Воскресенской. Человек со стороны, а не собственная служба безопасности – их Искандер Борисович просто не допустил к делу. Он не дал собственному сыну возможности оправдаться. Александр прочёл текст по диагонали, стараясь не вчитываться, и не принимать слишком близко…

Лиля Воскресенская была невиновна. Анонимный доброжелатель, который подкинул ей информацию об Осиповиче, сыграл на её честолюбии, неопытности и горячности, попросту обманул – Лиля дала делу ход и спровоцировала череду скандалов, ударивших по репутации Семьи. Параллельно с этим была взломана её электронная почта и цифровая подпись. И самое главное – в час перевода денег она была на скачках, она говорила с Александром. У неё было железное алиби. Но Искандер Борисович Воскресенский не дал им разобраться. Не дал ни часа…

Александр внутри себя вдруг перестал называть его отцом. Александр отделился от него – Искандер Воскресенский стал для него палачом, хозяином, работорговцем, свихнувшимся стариком, только не тем, кто вырастил его и кому Александр должен быть благодарен. В этот самый момент Александр ненавидел его, а ещё больше ненавидел себя. За то, что слепо верил ему, шёл за ним. Почти стал таким, как он.

— Ты отцу это отправлял?

— Нет.

Александр взглянул на Демида, тот смотрел в окно, перекатывался с носка на пятку и жевал губы, по его виду невозможно было определить, что он чувствует. Наверняка ничего хорошего.

— Я отвезу сегодня.

— И что ты надеешься услышать, Саш?! – Демид резко развернулся к нему. В его покрасневших глазах блестели слёзы.

Он так и не смог справиться, это было очевидно. Александр вдруг стало стыдно за то, что сам он отошёл как-то слишком быстро. Не успел почувствовать всю полноту горя: залил его спиртным, завалил сверху неотложными делами, забил злостью. И Эмилией. Александру вдруг захотелось немедленно позвонить ей.

— Извинения?!

— Я хочу хотя бы раз в жизни услышать, что он сожалеет.

— Не услышишь, – ядовито хмыкнул Демид. – Он убил Даньку. Твоими руками убил. О чём этот человек может жалеть?!