Книга Развод. Я заберу твою жену, страница 30 – Анна Гром

— С кем-то не бывает! – воскликнула я. – И со мной такого точно не будет!

— Надо же какая гордая птица! Все так живут…

— Ты что-то ещё хотела? – проговорила я сквозь зубы, и сама удивилась, каким жёстким может быть мой голос.

Ярость, которая годами тлела во мне, вдруг вспыхнула с огромной силой, когда она завела эту пластинку про «все так живут». В костёр моей израненной души словно подкинули сухого хвороста. Я всю жизнь себя сдерживала, была «мудрой». Хватит. Достало, чёрт возьми!

Я будто воочию увидела, как у матери обидно поджались губы. Потому что я не стала выслушивать тираду и лепетать оправдания, пытаясь вставить хоть слово в её монолог. Не в этот раз. И больше ни в какой другой.

— Я не понимаю. Нам что ночевать тут?!

— Могу вызвать вам такси.

— У тебя что, денег вагон? А у нас? Ты хоть знаешь сколько такси отсюда стоит?! А картошку куда грузить?!

— Что ты хочешь от меня?! – Я закричала. Казалось, мой голос прозвенел над самым потолком. Прорвался, наконец. – Чтобы я сейчас же разорвалась на британский флаг и приехала за вами хоть на сивом мерине?! У вас есть машина, она стоит в гараже, пока я тебя катаю каждую субботу ни свет ни заря! А мне муж изменил, унизил меня! И я развожусь с ним! Мне вообще-то плохо! Мне больно! У меня семья рухнула! И если ты не можешь меня поддержать, то будь добра, мама, оставь меня в покое и сделай что-то сама хоть раз в жизни!

Я отбросила телефон на диван и закрыла лицо руками. Сжала кулаки и застучала по дивану, выбивая из него облака пыли. Швырнула диванную подушку. Потом втору. Попала в вазу. Та разлетелась по полу на мелкие осколки. Так-то лучше. Попустило. Супруг приедет – приберёт. А ещё лучше, пусть Лалочку свою припашет!

Но в этот раз я не собиралась сдаваться. Я больше не буду плясать под чужую дудку. Я сама буду решать, что мне делать и как мне жить.

Я снова взяла телефон и набрала другой номер.

— Валь, можно я у тебя сегодня переночую?

— Не лев ты, Волков, а волчара поганый.

С этими словами, глядя куда-то в пустоту, словно посылая ему проклятие, сестра залпом выпила фужер с мартини, как стопку водки.

Я добралась до сестры по пробкам на такси только ближе к ночи. Спиртного уже не продавали, поэтому мы с ней довольствовались тем, что нашли у неё дома. Я почти не употребляла алкоголь, но сегодня меня одолело желание напиться. И сухого мартини мне оказалось вполне достаточно, чтобы с непривычки улететь в космос.

— Валя, как же он мог! – Я выла белугой, вытирая слёзы туалетной бумагой. Салфетки у Вали тоже закончились, а мои слёзы даже не думали прекращаться.

Эта щемящая боль в центре грудины не давала мне вдохнуть, сразу скручивала тело тугим спазмом вызывая всё новые и новые судороги и волны рыданий.

— Мог-мог, кобелина, – Валя не спорила со мной. Отставив пустой фужер, она зажевала бутерброд с ветчиной. – Будешь?

Невозмутимо протянула мне второй с тарелки.

— Если сильно нервничаешь, надо есть. Ты думаешь, зачем в самолетах кормят? Ты кушаешь, получаешь дофаминчик, эндорфинчик, отвлекаешься и уже не так боишься превратиться в котлету при крушении.

Есть мне не хотелось, но голодный обморок меня не прельщал. Я замешкалась, и Валя чуть ли не силой засунула мне в рот кусок хлеба, накрытый ветчиной и листком салата. Я жевала этот листик, пока он торчал из моего рта, никак не думая заканчиваться, и почувствовала себя вдруг козой в огороде. Стало смешно, когда я представила себя со стороны.