Книга Развод. Я заберу твою жену, страница 53 – Анна Гром

Мама аж присела от возмущения, но потом тут же нашлась.

— Ну и разводись! Я к дочери перееду!

Вот тут у меня чуть не разорвало. Аж в груди заклокотало так, что мне казалось, что я сейчас попаду в соседнее отделение к сердечникам. Хотелось заорать, но пугать бедных пациентов, ни в чём не виновных…

— Нет, к дочери ты не переедешь, – чётко и жёстко ответила я, глядя прямо в глаза. – Только через мой труп.

— Это почему же?!

— Потому что мне мои нервы и здоровье дороже, чем твои прихоти. Хотите разводитесь, делите имущество, разъезжайтесь, любой каприз! Меня в этот процесс не впутывать! Я вам не психолог. Если нужен психолог, могу поспрашивать у знакомых. У меня такой квалификации нет. А сливным бачком для негатива я больше не работаю. Хватит с меня! Папа, я заеду завтра. Если что-то привезти нужно, пиши. У тебя телефон есть?

— Да, в тумбочке вон.

— Звони. И настраивайся на санаторий.

И вышла. Зачеканила каблуками лодочек по коридору. Миша сидел, едва помещаясь, на железной лавочке в телефоне и ждал меня, как я и просила. Увидев меня, тут же вскочил на ноги, спрятал телефон в карман.

— Что там?

— Ох, потом, – у меня ещё клокотало в груди. Надо было прийти в себя. Миша молча кивнул, и мы пошли к машине.

До Одинцова мы добрались за час. Пробки уже рассосались, на улицах было почти пустынно. В машине бормотало радио и незамысловатые, лёгкие песенки отечественных исполнителей. Миша периодически отвечал кому-то по телефону, по работе. Что-то про поставки, рекламации, склады и договора. Не донимал меня вопросами, понимая, что сейчас я хочу помолчать.

Как всё-таки хорошо он меня понимал и чувствовал! И как заботился, действительно заботился, не показухи ради, как это часто делал мой практически бывший муж. Особенно когда спросил, не хочу ли я покушать. Есть я хотела ужасно, просто как зверь. Учитывая, сколько нервных клеток я потратила сегодня в больнице. Даже голова уже начала кружится.

В Одинцово нам по пути попался приличный итальянский ресторанчик, а в нём каким-то чудом пара свободных столов.

— Ну вот и поужинаем. Пусть и незапланированно, – улыбнулся Миша, помогая мне усесться за столик, скрытый от посторонних глаз решетчатой ширмой, украшенной живыми лианами.

В помещении было уютно и сумрачно, над столиками висели низкие светильники, на стенах бра в виде канделябров и подсвечников. По стенам, отделанным тёмным деревом, также вились зелёные лианы. Тихонько играл джаз. За соседними столиками было много парочек. Обстановка была даже романтичной.

Ужин нам сама судьба решила организовать, раз я сама никак не могла решиться.

Мы собрались съесть по мясному стейку с овощами, я ещё захотела попробовать необычный салат с крабом, манго и авокадо.

— Ты обещал мне про брата рассказать.

Откусывая сочнейший стейк, начала я разговор первой. Мне действительно хотелось узнать о Мише побольше. Я ощутила внутри себя искренний растущий интерес. Про сцену в больнице мне сейчас не хотелось разговаривать вообще. Я всё время жила для других и решала их проблемы, пора пожить для себя.

— Олеган женат был до Майи, и дочка у них там родилась. Алёнка, ты её видела.

Миша скинул пиджак, повесив его на спинку стула, остался в белой рубашке.

В приглушённом, пости романтическом свете бра он выглядел привлекательно. Свет очерчивал и подчёркивал его мужественный подбородок и чёткие скулы. Аккуратно стриженные, чуть растрепанные волосы, на которых не блестели тонны геля и укладка, как бывало у Льва. Щетина, не специально выбритая и ухоженная опытными барберами, а естественная, подчёркивающая его брутальность и мужскую харизму. Большие, огромные руки, плечи широкие, на которых ткань рубашки натягивалась, что, казалось, вот-вот треснет. Видимо, спортивное прошлое оставило свой фундаментальный след на его теле.