Книга Ты моя зависимость, страница 22 – Анна Гром

Она теперь больше молчала, чем говорила, и общество прилизанного полупидорка из мажоров, который вывалился за ней из такси, стояло ей поперёк глотки, это заметно даже через улицу. Даша сдержанно улыбалась, когда он заливался смехом и разорялся шутками-самосмейками, вовремя отворачивалась, когда слишком пристальный взгляд глаза в глаза наверняка мог окончиться поцелуем, в сотый раз тянулась в сумочку за ключами, когда парень брал её тонкое, хрупкое, как сухая ветка, запястье. Она стала слишком разборчива, чтобы торопиться, и горькое послевкусие от не случившихся отношений с Разумовским всё ещё отравляло ей молодую, полную надежд, жизнь.

Платье слишком в обтяг, Даша дёргала лямки и неуклюже оправляла юбку, чтобы не выглядеть уж слишком сексуально (опять же спасибо Лизе за её изуверский, полусельский вкус!), когда спутник решительно обнял её за талию. Даша бессознательно отступила, но позади лишь бордюр и проезжая часть с ленивым и нескончаемым потоком машин. Что терять, всего лишь поцелуй, всего лишь очередной эпизод или шанс вернуться в русло нормальной жизни, ведь парень не так уж плох – семья, статус, перспективная должность без длительных командировок, а одиночество давило бетонной глыбой, заставляя бултыхаться в болоте воспоминаний, без шанса вынырнуть живой и не захлебнуться.

Всё произошло слишком быстро. Даша почти поддалась минутной слабости, когда чья-то безумная тень выдрала субтильное тело ухажера из её личного пространство, бросила на асфальт, как щенка, двинулась на него, отползающего в панике, быстро, по-военному чеканя шаг. Она не узнала Разумовского в натянутом по самые глаза капюшоне, пока он не скинул его резким движение руки.

Здравый смысл благополучно оставил воспалённые мозги, подначивая гада, извивающегося дождевым червём по асфальту в тщетных попытках подняться на ноги, схватить за воротник и приложить лицом к асфальту до характерного хруста носовых хрящей. Козла, позарившегося на его женщину, хотелось размазать по дороге ровным слоем, Разумовский балансировал на грани очередного срыва, занося ногу над пропастью – убийство гражданского по личным мотивам стало бы очередным шагом в бездну, из которой уже не выбраться.

Толпа зевак медленно сползалась на узком пятачке земли под окнами Даши. Он не мог об этом думать, он не мог думать вообще, чека давно сорвана, и рука молотом отбивала несчастному почки. Лишь что-то необъяснимое кололо булавкой в районе затылка, заставляя медлить, растягивать время, бить в полсилы, цепляясь за ускользавшее чувство реальности из последних сил.

— Ты убьешь его! – да, чёрт возьми, всего один решающий удар, и он бы его нанёс, если бы она не бросалась ему под руки, рискуя знатно получить, и получая, когда Разумовский отпихивал её подальше, чтобы не мешалась.

— Жалко, да?! Жалко? – Кир, наконец, выпрямился, вытирая кровь с костяшек прямо о штаны, пока парень выплёвывал из разбитого рта матюги вместе с кровью и осколками зубов.

Разумовский посмотрел на неё в упор. Чёрное кружевное платье, и вырез слишком глубокий, и эти шлюшные красные губы, которые она выкрасила уже не для него. Её хотелось поднять над почвой и встряхнуть в порыве бессильной ярости, намотать на кулак уложенные волнами волосы, сделать ей больно физически так же сильно, как сильно она поранила ему душу своей изменой. Ещё одно впервые в этой грёбаной жизни, самое омерзительное, самое болезненное.