Онлайн книга «Сентябрь»
|
А потом вдруг добавил: — Ну и пусть лопнет. Хаджер тогда избавится от него! Глядя на серьезность и стойкость Суад, Неджиб удивлялся тому, что Сюрейя так легко поддается мелочным чувствам. Сам он тоже находил Фатина настолько же отвратительным – его короткую шею и взгляд, словно тот постоянно видит только деньги, то, как тот смотрел по сторонам, не поворачивая головы, – что не винил Сюрейю за подобное отношение. Однако когда они увидели Суад на станции, все их планы рухнули. Сюрейя весело рассказывал ей новости, когда Суад промолвила: — Все напрасно. План испорчен. – А затем, заметив их любопытство, она пояснила: – Я забыла предупредить няню. Она все рассказала Хаджер. Теперь в доме все обо всем знают. — Ох! – вздохнул Сюрейя и поднес руку ко лбу. – Что ты такое говоришь, Суад? Потом под влиянием своей радости от удавшегося он и на это посмотрел как на успех: — Ну и пусть знают! Что поделать, помешать они нам уже никак не смогут. Суад так не думала. — А если бей-эфенди захочет нам помешать? – волновалась она. Сюрейя тут же посмотрел с гневом, будто страшное чудовище, готовое немедленно защитить своего детеныша: — Что? – А потом, расправив плечи, добавил с улыбкой: – Я ведь уже не школьник! Потом они сели в коляску, и Сюрейя, тут же позабыв об этой новости, стал рассказывать о своем «гнездышке цвета слоновой кости». А рассказывал он с таким восторгом, что Суад тоже позабыла о своей печали и выглядела такой веселой, что Неджиб тоже стал внимательно слушать, подавив начинавший становиться все громче ядовитый голос внутри себя. Сюрейя расхваливал ялы, а Суад поворачивалась к Неджибу и все спрашивала: — Это и правда так, ради Всевышнего? Все правда так? Да, все и правда было таким: гнездышко цвета слоновой кости стояло на берегу Босфора, на окраине Йенимахалле в районе Пазарбаши, чистом и блестящем, как будто и вправду сделанном из слоновой кости, а рядом стояли тополя. Они арендовали этот дом за тридцать семь лир, внутри была только часть необходимой мебели. — Суад, там и пианино есть, – продолжал описывать Сюрейя. Это все несказанно радовало Суад. Сюрейя с упоением рассказывал об окрестной тишине и тени и открывающемся оттуда прекрасном виде. Хотя по большей части говорил он в общих чертах, но тут с удовольствием указал: — Море бьется прямо о калитку. Потом Суад рассказала о том, как от гнева побагровела Хаджер, как она яростно говорила о том, что Сюрейя пал в ее глазах потому, что в летний дом они уезжают на деньги его жены. — Почему же? – пожал плечами Сюрейя. – Разве есть разница между деньгами мужа и деньгами жены? А потом добавил с жестокостью в голосе: — Она что, считает всех мужчин такими, как ее супруг, а всех женщин такими же, как она сама? Суад поднесла руку к его губам, пытаясь заставить его замолчать. Когда Сюрейя так отвечал на несправедливость, ей становилось плохо, она боялась разлюбить Сюрейю. — Подумайте только, Неджиб! – повернулась она к Неджибу. – Когда мы уедем, она останется одна, совершенно одна… Бедная девочка. И потом она просто не знает, что ей делать… — И потом… потом она завидует, – закончил Сюрейя фразу за Суад. – Почему вы не называете вещи своими именами? Завидует, вот и все… И эта зависть делает ее злой и жестокой. За что тут ее жалеть? |