Книга Windows. Окна Большого города, страница 109 – Марина Белкина

Тогда в Москве был невероятный интерес к мистицизму, в моде спиритические сеансы и теория о переселении душ. Поговаривали, что Моргана ведьма. Приворожила высокопоставленного любовника при помощи зеркала, которое ведет свою историю от Короля Артура. Зеркало это якобы приносило сумасшедшую удачу в любви и делах, но лишь своему хозяину, которого само выбрало. Тот, кто его украдет, умрет. В те времена я верил лишь в проклятие цензуры, из-за которой некоторые мои романы не публиковали. Я стащил это зеркало, бес попутал. Через две недели заболел испанкой. В агонии я метался по постели и все глядел в это зеркало в простой грубоватой оправе, сжимал в слабеющей руке его холодную ручку… На похоронах шептались, что зеркало Морганы пропало. В моих вещах – а именно я был главным подозреваемым – его не нашли. Когда я поднялся на борт дирижабля, то обнаружил зеркало у себя за пазухой, и попал в Ад, в котором мне нет счастья.

Клиент пропустил еще одну рюмку и стал раскланиваться. Он спустился вниз на нетвердых ногах, стал привязывать к ботинкам свои роликовые коньки на смешных колесах, но вдруг вернулся.

— Не видели ли вы моего зеркала? – озабоченно спросил он заплетающимся языком.

Я поискал за стойкой.

— Потерял, видно, старый дурак. Впрочем, тем лучше. Ведь ничего хорошего это зеркало мне не принесло. Глупое стекло не желает меня признавать. На спиритическом сеансе в этом ресторане мне сказали, что, чтобы избавиться от проклятия, я должен кому-то передать зеркало. А ведь это приличное место.

Он взглянул из-под косматых бровей и подмигнул мне, и я вдруг понял, что он совершенно трезв.

Я смотрел, как он идет через зал, по которому сновали официантки, похожие друг на друга, как сестры-близнецы, со все нарастающей тревогой. Я отвел взгляд и вздрогнул: возле стойки, словно из-под земли, выросла Кицунэ. Она лоснилась от самодовольства, победно вскинув лапку с зеркалом в простой грубоватой оправе.

— Сюрприз! Это поможет мне вытащить тебя.

Она повертела зеркало в руке и заглянула в него. В то же мгновение Кицунэ завертелась, как веретено, и обернулась лисой, которая бежит за собственным хвостом, а потом повалилась на бок.

— Кицунэ, нет!

Я бросился к ней, но застыл как вкопанный: в правую сторону головы словно вонзили иголку. Возле Кицунэ стояла Изольда.

— Кицунэ-Кицунэ… Я же говорила тебе, что это в последний раз. Что это приличное место. Как важна репутация для нашего заведения.

Она с грустью покачала головой. Лиса у ее ног тяжело дышала, из уголка пасти текла пена. Она подняла на меня взгляд.

— От любви одни неприятности.

И ее черные блестящие глаза остановились навсегда.

Я беззвучно плакал, не в силах пошевелиться. Изольда Ивановна закинула на плечо лисью тушку и прошествовала вниз по витой лестнице с коваными перилами.

Я запустил руку за пазуху. Белое перо, крестик мальчика со второго этажа на груди. Я нащупал холодную ручку и вытащил зеркало в простой грубоватой оправе. В отчаянии заглянул в него и увидел… батарею разноцветных бутылок бара позади. Я не отражался в зеркале, полагаю, как и любой человек после смерти. В то же время зеркало и не причинило мне никакого вреда. Быть может, с оборотнями работает быстрее. Люди, как и литератор, умирают не сразу. А что происходит с заблудшими душами?