Книга Windows. Окна Большого города, страница 142 – Марина Белкина

— Если ты умер, почему в мире живых?

— При жизни я работал таксистом. И после смерти не могу перестать кататься туда-сюда. Дурацкая привычка. А ты?

— Застряла между небом и землей на одной ноге. И не люблю слушать чужие истории.

Таксист смотрел на башни Москвы-Сити на другом берегу, покрытые густой снежной дымкой.

— В словах заключена большая сила, – наконец вымолвил он. – Слова могут стать мостиком, по которому ты переберешься туда или обратно. В мир живых или мертвых. Слово воскрешает. Оно у Бога.

Не удостоив его ответом, Белая птица взмыла ввысь и перелетела на следующую кабинку. Хотя птицы и не слишком любят летать в снежную погоду.

— Если человек чего-то до смерти не хочет, именно это с ним, в конце концов, и случается, – сказал таксист, который снова очутился рядом с Белой птицей. – Я, например, всю жизнь боялся стать простым таксистом. Но жизнь так сложилась, что в пятьдесят лет я лишился работы из-за ковида. Стал искать по интернету, везде берут, но как только речь заходит о возрасте – простите, извините. Пятьдесят лет – все, вышел в тираж, не нужен человек. И вот, в очередной раз звонит девушка по моему объявлению, расспрашивает. Все ее устраивает. Говорю, девушка, если вы сейчас спросите меня о возрасте, я вас очень больно пошлю. Она говорит, нет, вы знаете, ваш возраст как раз нам очень подходит. Я приехал в назначенное место на собственной «киа», а там уже стоит «ягуар». Приглашают меня в него. Начальник выспрашивает и ходит кругами, темнит. Что такое? Но потом, говорит, ночная работа. Тут я и сам понял – развозить проституток. Делать нечего, согласился. Все одно – крутить баранку, да и платили они очень хорошо. Девочки все спрашивали меня, мол, ты нас осуждаешь? Это для них было важно. Нет, говорю, кто я такой, чтобы вас осуждать? Возил их за сигаретами, перекусить между клиентами, хотя, в общем-то, не должен был. Молоденькие все, восемнадцать-двадцать лет. Приезжие, но были и москвички. Как Полина. Она как раз постарше была, но такая умница! Трудоголик. На фирме ее уважали. Работал я с семи вечера и до семи утра, развозил девочек по заказам, а потом на боковую – спать. Однажды пропали деньги. Большая сумма, семьдесят пять тысяч. Главный разошелся: это что за фокусы? У нас приличная контора. Велел обыскать девочку. Ну, я человек подневольный, сумочку у нее забрал. Все обсмотрел – нет, а она спрятала их в самый маленький карманчик. Спрашиваю, Маша, как так? Она говорит, это не я, он сам мне подарил. Может и так, подарил да забыл по пьяному делу. Или пожалел, что отдал. А девочке этой, Маше, восемнадцать лет. Маленькая дочка и мать-инвалид на руках. Обе, значит, на колясках. Как она справлялась, не понимаю. В общем, я сделал вид, что не заметил этого ее кармашка, и сказал главному, что денег не нашел. С работы меня выгнали и не заплатили. Пришлось устроиться в такси.

Белая птица сидела, нахохлившись, и следила за заледеневшей рекой внизу.

— Я прожил достойную жизнь. Не крал, не убивал, вырастил троих сыновей. Удивительно, но важно там, – он поднял указательный палец, в небо, с которого летели крупные хлопья белого снега, – оказалось именно это. Для себя я понял: главное, не идти против совести, и все как-нибудь разрулится.

— Удивительная история, – сказала Белая птица.