Книга Нечисть на полставки, страница 131 – Марина Андреева

— Чего? — спрашиваю.

— Что ты закричишь. Что вызовешь полицию. Что я тебя больше никогда не увижу. Я стоял на обочине и смотрел, как твоя машина скрывается за поворотом, и думал: «Если я догоню её, она уедет навсегда. Если не догоню — она вернётся сама».

— Откуда ты знал, что я вернусь?

— Я не знал, — он поворачивается ко мне. — Я надеялся.

— И я вернулась.

— Через три часа. С ожогом на запястье и с лицом, на котором было написано: «Я в бешенстве, но я здесь».

— Я не была в бешенстве, я была в панике.

— Это одно и то же, — он улыбается.

Марфа кивает, подбрасывает в костёр новую ветку.

— Теперь ты, — говорит она мне.

Бросаю свою полынь в огонь. Трава шипит, выпускает сноп искр.

— Когда я вернулась домой в ту ночь, я не спала. Я сидела на кухне, заварила ромашку и залезла в интернет. Я хотела узнать, кто ты такой.

— И что ты нашла? — спрашивает Яр.

— «Огненный змей в славянской мифологии», — морщусь. — Нашла, что он прилетает к тоскующим женщинам, соблазняет их, а потом исчезает. Что от него рождаются дети с чешуёй и хвостами. Что он может оборачиваться драконом и пускать огонь изо рта.

— Изо рта? — Яр поднимает бровь.

— Из разных мест, — качаю головой. — Я думала, ты будешь прилетать ко мне по ночам в виде огненного факела. И что у тебя вместо…

— Алиса, — перебивает он.

— Что?

— Я понял.

— Ты спросил.

Он засмеялся. Марфа и леший переглянулись. Кощей перестал умываться и уставился на нас.

— А оказалось? — спрашивает Яр.

— Оказалось — просто человек, — пожимаю плечами. — С руками, ногами и головой.

— Всё, — говорит Марфа. — Обряд окончен.

— Но я не договорила, — возмущаюсь.

— Главное ты сказала, — она поднимается. — Остальное — лишнее.

В небе полыхает. Сначала думаю — Купала. Потом из леса выбегает Лена с бенгальскими огнями, а за ней Ваня с петардой.

— Сюрприз! — кричит она, спотыкается о корень и падает прямо в заросли крапивы.

— Я же говорила, — говорю Яру.

— Она не слушает.

Лена сидит в крапиве, моргает, вытирает слёзы. Ваня протягивает ей руку, но она отмахивается.

— Не подходи, я в крапиве! — орёт она. — У меня теперь вся нога в волдырях!

— Ты в джинсах, — замечает Яр.

— В дырявых!

Пытаюсь встать, чтобы помочь, но живот мешает, и плюхаюсь обратно на пенёк. Марфа подходит к Лене, вытаскивает её за руку.

— Садись, — говорит она. — Катя сейчас мазь принесёт.

Катя выходит из леса с аптечкой. Детей она оставила с Николаем, но всё равно выглядит уставшей — под глазами круги, волосы собраны в небрежный пучок, на плече висит памперс.

— У тебя памперс, — замечает Лена.

— Я знаю. Я везде их ношу, — Катя открывает аптечку. — Где крапива?

— Вся нога.

Катя достаёт тюбик с зелёной мазью, выдавливает на палец, намазывает Лене джинсы.

— Ты мажешь по ткани, — говорит Лена.

— Магия, — отвечает Катя. — Действует через любую преграду.

— Это не магия, это дурацкая зелёнка.

— Зелёнка тоже действует через ткани. Проверено.

Лена затихает. Смотрю на подруг, на костёр, на Яра, и чувствую, как внутри разливается что-то тёплое — не жар, не искра, а густое, тягучее, как мёд, как смола, которая держит дерево.

Сидим впятером — я, Яр, Лена, Катя и Марфа. Леший ушёл в лес за грибами, Ваня с Николаем остались в доме сторожить детей и уху.

— Алиса, — Лена поворачивается ко мне. — Ты помнишь, как мы поспорили в баре?