Книга Нечисть на полставки, страница 19 – Марина Андреева

— Это комплимент, — он идёт обратно к дивану, падает на него и закрывает глаза. — Я пятьсот лет не слышал ничего смешнее.

Смотрю на него, потом на подруг. Лена показывает большой палец. Катя — средний. Закрываю ноутбук.

Полдень, диван и тишина. Яр заснул. По-настоящему, с лёгким посапыванием, подложив ладонь под щёку. Сижу в кресле напротив и смотрю на него. Впервые за утро могу выдохнуть.

Он останется. На семь ночей. На диване, без фокусов, как и сказала. Он не спорил, не пытался пробиться в спальню, не лез с поцелуями. Он просто согласился. И заснул.

Смотрю на его лицо — расслабленное, почти детское во сне. Ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты. И думаю: «А что, если он не врёт? Что, если он правда ищет спасения? И что, если я — единственная, кто может его спасти?»

В голове снова картинка: подхожу к нему, сажусь на край дивана, наклоняюсь. Целую в уголок губ. Он просыпается, смотрит янтарными глазами, и я говорю: «Я не хочу, чтобы ты умирал».

Трясу головой.

— Ты с ума сошла, Алиса, — шепчу. — Он нечеловек. Он демон. Он вылез из печной вытяжки.

Но ожог на запястье пульсирует. И внутри, внизу живота, снова разливается тот самый жар. Тот, который чувствовала в такси, на поляне, сейчас. Запретный, неправильный, жар. Который не могу погасить.

Смотрю на спящего Яра и понимаю: семь ночей — это слишком много. И слишком мало. Не знаю, чего хочу больше — чтобы он ушёл или чтобы остался навсегда.

Кощей запрыгивает на спинку дивана, нюхает волосы Яра, потом ложится рядом, сворачивается клубком. Кот, который шипел на ожог, теперь спит рядом с демоном.

— И ты туда же, — говорю коту.

Кот не отвечает. Он знает, что я уже приняла решение. Просто боюсь себе признаться.

Встаю, накрываю Яра пледом (он же замёрзнет, наверное, хотя какой там замёрзнет — Огненный Змей). Поправляю подушку. Иду на кухню, наливаю вина. Пью в одиночестве, глядя в окно на московские крыши.

Завтра понедельник. Завтра Антон придёт за коробкой. Завтра начнётся настоящая жизнь с демоном на диване.

И почему я улыбаюсь?

Глава 4. Нечисть на рабочем месте

В половине девятого утра понедельника стою в прихожей, сжимаю в руках ключи и смотрю на Яра. Он сидит на тумбе для обуви, свесив босые ноги, и с аппетитом ест мой йогурт. Прямо из банки. Моей ложкой.

— Ты не можешь остаться дома, — говорю в сотый раз.

— Не могу, — соглашается он, облизывая ложку. — Я уже объяснял. Я не могу удаляться от тебя больше чем на пятьсот метров. Это условие договора. Если я останусь, а ты уедешь, меня начнёт разрывать. Буквально. Части тела будут лететь в разные стороны.

— Ты преувеличиваешь.

— Хочешь проверить? — он смотрит янтарными глазами. — Я не против. Но твоей соседке снизу, Марфе Васильевне, потом объяснять, почему на её балкон упала моя нога.

Вздыхаю. Он, кажется, не врёт. Или врёт, но очень убедительно.

— Ладно, — говорю. — Ты поедешь со мной. Но будешь невидимым для других. Ты можешь?

— Могу, — он ставит пустую банку из-под йогурта на тумбу. — Принимаю облик, который видят только призвавшие меня. То есть ты. Остальные будут смотреть сквозь меня. Но если захочу, могу проявиться на секунду. Напугать кого-нибудь.

— Не смей. Никого не пугай. Особенно моего начальника.

— Даже если он будет к тебе приставать?