Книга Твоя чужая жизнь, страница 108 – Марина Андреева

— Ты умница, девочка. И позже мы обязательно познакомимся поближе. А сейчас иди. Вас ждут.

Кто-то, весело смеясь, подхватил Колю под локоток и увлёк в бесконечно длинный, просторный коридор. Проносились, оставаясь позади, двери, ведущие в какие-то интересные места, доносящиеся оттуда запахи и звуки манили. Но приятные, нежные прикосновения чьих-то рук обещали что-то невероятное и направляли идти всё дальше и дальше. Опередившая Колю Ксюша открыла одну из дверей и, лукаво улыбнувшись, юркнула внутрь, не забыв на прощание призывно поманить его за собой. Поспешив за девушкой, он очутился в огромной, метров сорока, комнате, напоминающей старинные фильмы: на окнах тяжелые, закрывающие вид из окон, темно-бордовые бархатные портьеры. То тут, то там возле стен стоят в тон подобранные кресла, диванчики, пуфы и банкетки, небольшие столики с напитками и угощениями. Чуть поодаль с бокалами коньяка и сигарами восседают трое мужчин, лица которых выражают ожидание и скуку. С приходом девушек они несколько оживились, начав что-то приглушенно обсуждать. А Коля тем временем не удержался от двух внезапно нахлынувших желаний: проходя мимо столика, он ухватил небольшое канапе с красной икрой и, на ходу проглотив его, уселся к одному из мужчин на колени. Ощущения от прикосновения возбуждённых гениталий, пусть и сквозь одежду, едва не свели Колю с ума.

— Почему мы так печальны? — промурлыкал он, поворачиваясь лицом к ставшему внезапно неимоверно желанным «клиенту».

Хорошо видимые сквозь шёлковое одеяние, набухшие соски коснулись отворота пиджака. Колю словно пронзил электрический разряд, и он приглушённо застонал. Дальше чьи-то руки начали изучать его тело, доставляя каждым прикосновением неимоверное блаженство. Низ живота горел и сочился. Кто-то потянул Колю за собой, и он, увлекаемый прочь из комнаты, с сожалением оторвался от мужчины. Дальнейшее происходило словно в тумане: музыка, смех, сплетение мужских и женских тел, неимоверное блаженство и счастье.

Когда таблетки начали отпускать — навалилась апатия. Мир вновь потускнел и потерял краски, а хотелось продолжения вечного праздника. Под воздействием МДМА Коля словно окунулся в нереальную помесь неведомого до сих пор сладострастного эротизма и раннего детства. Поры, где любая мелочь интересна и значительна, независимо от того, понимаешь ли ты её значение и смысл, отсутствуют страх и предрассудки, а окружающий мир, пусть и в пределах одной комнаты, кажется неимоверно большим и красочным. В любом случае сейчас, после периода эйфории, Коле было слишком противно осознавать реальность и, понимая, что сбежать не удастся, он вполне осознанно попросил ещё таблетку.

Жизнь завертелась, как яркий калейдоскоп. День сменялся днём, неделя — неделей, менялись мужчины, женщины и, как ни странно, оставались ещё силы и желания для разделившей с Колей свой альков Амиры. Спустя неделю или две, а может, и месяц, — Коля потерял счёт времени, — к их дружному коллективу присоединилась ещё одна «коллега», умудрявшаяся раздражать его даже сквозь действие «колёс». Девица внешностью обладала неоспоримо яркой и красивой, но воспитана была, как отъявленная портовая шлюха. Она и имя себе выбрала подходящее — Дорка. И сама же себя и дразнила: «Дорка — дырка». Её плоские шуточки вызывали недоумение у всех девушек, а в моменты её веселья при клиентах, казалось, и «мамочка» едва сдерживается, чтобы не придушить хамку. И вот однажды, возвращаясь в жилую комнату, Коля в очередной раз услышал её голос: