Онлайн книга «Твоя чужая жизнь»
|
— Станислав Витальевич, вы не беспокойтесь, всё будет хорошо. Скоро вы сможете забрать её. Вот, правда, ребёночка… — Вы о чём? — Беременна она была. И потеряла… — робко добавил женский голос. — Ну, это дело наживное. И ведь не заикнулась даже. «А я-то как? Всё о ней и о ней! Я что, не человек?» Тишина, лишь медсестра тихонько позвякивает инструментом. «Ребёнок? Потеряла? Он мне не простииииит!» — истошный визг заполонил всё, заглушил все звуки. «Не ори! Только голову отпустило немного…» — несколько грубовато, стараясь морально подавить невидимую гостью, подумал Коля. «А ты вообще уйди!» — взвизгнул голосок в голове. «Кто бы говорил?» — Посещение на сегодня окончено. Ей нужен покой. — Приеду через неделю. Далеко вы забрались. Если что-то изменится, или надо что будет, звоните в любое время суток. «Да вы что, озверели все? Со мной-то что?» — искренне негодовал молодой человек, но никому не было дела до его мыслей. Никому… кроме этого голоса: «Вот сам и не ори, коль голову бережёшь…» «Но я хочу знать…» — растерянно произнёс он, осознавая, что в очередной раз не промолвил и звука, лишь мысли. «Пора бы понять — нас не слышат!» «Ты же слышишь?» «Я да… но вслух ничего сказать не могу…» «И…» — Я… — вырвалось наружу. «Могу!» — ликование накатило волной, придав сил. — «Я могу говорить!» — Что со мной? — превозмогая накатывающую волнами тянущую боль в районе виска, прошептал Коля и, услышав свой голос, онемел. — Что… что с моим голосом? — Рано тебе ещё говорить, красавица. Швы разойдутся, не дай бог, потом никаким лазером лицо не подправят. — Красавица? Обкурились, что ли? — Успокойся, девочка. Всё хорошо… сейчас укольчик, и уснёшь… тебе отдыхать надо. Потянулась бесконечная череда бредовых дней. Коля то просыпался, то вновь отключался. Голос свой страшно было слышать — тонкий, девчачий. Руки, ноги зафиксированы. И ощущения странные в организме, да ещё и женский, полный обиды голос в голове спросил: «Почему ты можешь говорить?» «Это пищание ты называешь — говорить? Меня, случаем, не кастрировали? Я там ничего не чувствую…» «Это обычный мой голос», — в интонации невидимой собеседницы послышалась обида. — «Но почему я не могу говорить, а ты можешь?» «Не знаю. И мне это не нравится». * * * «…как же мне плохо…» — череда причитаний не прекращалась, и не слышать их было невозможно. Мысленно взвыв, Коля огрызнулся: «А мне типа хорошо…» «Почему папа не приходит? Неужели так зол?» — продолжил голосок. «Потому что он уже лет пять как умер…» — жёстко отрезал парень, в надежде на покой. «Нет! Это неправда!» «Правда. Суровая, но правда. Умер. Сгнил в земле. Стал кормом для червей!» — мысли лились рекой, но женский истошный вопль заглушил всё: «Нет! Нет… только не это…» Тишина. «Я так давно в отключке?» — в голоске послышался испуг. «Не думаю. Кажется, это ты сбила меня пару дней, может, неделю назад…» «Я? Да, я кого-то сбила. Но почему… почему нас не слышат?» «Не знаю…» Юле удалось открыть глаза. Просторная палата с натяжными потолками, выдержанная в бежевых тонах. Неподалёку в кресле дремлет немолодая женщина в зелёном халате. За её спиной огромное панорамное окно во всю стену. Меж раздвинутых штор виден кусок вечернего неба и верхушки деревьев. — Пить… — попытка встать. — Что у меня со связками? Почему я начала басить? |