Книга Твоя чужая жизнь, страница 83 – Марина Андреева

— Ну, так ему влетело за присутствие гражданских лиц во время несанкционированной облавы. Видите ли, это проблемы региональных отделений, а он полез. Да ещё и с нами.

— Гооосподи! Ты можешь конкретные ответы давать на вопросы, а не философствовать? — не выдержал Коля.

— Так я и пыталась рассказать. Не хочешь слушать — не спрашивай! — обиделась Юля и замолчала.

Полпути проехали в молчании. Коля мысленно корил себя за несдержанность, но что-то его действительно нервировало в присутствии Юли.

— Ладно. Признаю — не прав. Рассказывай, — попросил он.

— Василий отмазал твоё присутствие по старой версии о том, что вы встречаетесь. Вопрос был снят. Хотя и оставил его руководство весьма недовольным из-за неслужебных связей следователя с дочерью подследственного.

— Спасибо, что сказала, буду иметь в виду. А ты-то как прошла по этому делу?

— А я, якобы, тот самый анонимный осведомитель. Пришлось ехать давать обвинительные показания против типа «твоего» отца. Аргументируя тем, что я не верю в случайную гибель «своего». Отсюда и куча компроматов и подсунутый тебе подарочек с начинкой для папочки.

— Кем подсунутый? — запутался Коля.

— Мы с тобой познакомились через Василия, и я типа втёр тебе подарить перстень.

— Надо запомнить, а то мало ли.

— Угу. Ну и затаскали меня после этого. Кстати, заставили показать, где были размещены камеры. Благо, Василий помог. Но ни их, ни кольца обнаружить нигде не удалось.

— А кольцо-то им на кой сдалось?

— Думали, может удастся найти образцы тканей или отпечатки того, кто последний им пользовался.

— Ясно. Что там ещё нового?

— Старлей выкрутился немного. Якобы, один из недобитых успел ему поведать о ведущихся на протяжении нескольких десятилетий экспериментах на людях, и оставшихся где-то здесь навеки кучах подопытных…

— И как на такое его начальство посмотрело?

— Не обрадовалось, но и у виска не покрутило. Сказали: найдёшь подтверждения — флаг в руки, нет — спишут на предсмертный бред.

— Нашли что?

— Пока ничего, кроме тех трупов, что хранились в их морге. Всю округу, говорит, обшарили в поисках или могил, или одной общей ямы — ничего! Даже собаки ничего не чуют.

— Но где-то определённо должно что-то быть, — убеждённо произнес Коля. — Где-то они ведь действительно хоронили их? Ну, не могли же тупо в залив скидывать?

— Ой… Коль! Ты гений! — воскликнула Юля и тут же кинулась набирать чей-то номер в мобильнике. — Василий, привет. Да, да, я. Нет, сейчас не могу. Мы с Колей в клинику едем к его матери. Ладно, позвоню. Стой ты. Да. Так вот, Коля идею подал: а что, если трупы не хоронили, а выбрасывали в залив? Как? Ну, не знаю… с лодки, с катера. К берегам? Грузик прикрепить, и готово. Ага. Давай, — отключив трубку, она взглянула на Колю: — Он тоже сказал, что ты — гений.

— Ага. Добавивший им геморроя, — невесело усмехнулся он и начал пристраиваться на существенно заполненной парковке возле клиники. — Ты, кстати, случаем в старлея не влюбилась? А то только и слышно — Василий то, Василий это, мы с Василием…

— Я как бы в твоей шкуре! — вспыхнула до кончиков ушей Юля.

«И что бы это значило?» — недоумевал после такого ответа Коля. Несмотря на познавательную беседу, за время пребывания в одной машине он выявил то, чего меньше всего хотел узнать о себе: его волновало присутствие Юли. Он украдкой следил за выражением её лица, совершенно непреднамеренно нет-нет, а провоцировал прикосновения. И в эти моменты всё, что она говорила, превращалось в приятный фон. Смысл слов отпечатывался где-то на подкорке, а сознание уплывало в какую-то эйфорию. Забавно было осознать, что он трепещет от звуков «своего собственного» голоса. «Я что, влюбился? Или это просто воздержание боком выходит?»