Книга Исполнение мечты, страница 46 – Марина Андреева

— Вот и чего крутишься?

— Мне сказали, я и повернулась, — почесав одной лапой другую, ответила давно уже поднявшаяся на ноги избушка.

— Это кто ж у нас такой разговорчивый нашёлся? — раздался скрипучий старушечий голос, и из распахнувшейся двери, на крылечко вышла самая настоящая сказочная баба-яга! — Ух ты… дева-краса… это что ж такое творится-то?

— М-м-м… — раздалось из недр избушки.

— А вы помалкивайте! Вам слова не давали, — крикнула бабка. — Ты никак Алёнушка? Да что ж это я? Ты заходи, заходи родименькая, у меня уже и пироги созрели… — так и не дав мне ответить, затараторила старушка.

Страха перед бабулькой, в отличие от развалившегося перед избушкой дракона, не было. Пригласили в дом, ну я и иду. Избушка гостеприимно присела, давая возможность взобраться на крыльцо. Хозяюшка заискивающе засюсюкала:

— Заходи, заходи, гостем будешь… дорогим… у нас гости редкость. Мы тебя, дева-краса, давненько поджидаем. Вот уж и богатыря нашли, а тебя всё нет и нет.

Разглядываю бабульку: рубаха белая, коричневая юбка кушаком зелёным подпоясана, сверху безрукавка вязанная, на голове платок узелком кверху повязан, лапти на ногах да помело в руке. На том сходство со сказочным персонажем и закончилось. Светлые волосы, одежда, метла, ну и избушка, конечно-же, всё это издали придавало ей привычный облик. А вблизи…

Передо мной, улыбаясь в тридцать два белоснежных зуба, стояла довольно миловидная блондинка лет двадцати пяти — тридцати. Вот и гадай теперь: то ли сказки врут, то ли эта женщина вовсе не баба яга? Да и в сказках она злобная, а эта улыбается по-доброму. Ну разве можно вот так улыбаться и злой быть?

Вхожу. В горнице несмотря на недавний погром, уютно, тепло и светло. Из высокой, прямо как в книжках, печи разносится аромат свежей выпечки, на столе белоснежная скатёрка, заставленная плошками с соленьями, да вареньями не ведомыми, но пахнущими вкусно. И только пройдя подальше, замечаю за печкой скамью, а на ней, спиной друг к другу сидят связанные, да с кляпами во ртах Саньера и Ренар.

— Не глазей на них, ничего им не сделается, — заметив моё замешательство при виде друзей, произнесла хозяйка избы. — Надобно мне было с вами поговорить, да только как вас сюда заманишь? А наружу мне ходу нет. Вот и послала Ивана Змеивича за вами.

— Ивана Змеивича? — повторяю, косясь на виднеющегося за оконцем дракона, и пытаясь припомнить такого сказочного персонажа, помню Змея Горыныча, а вот Ивана Змеевича, хоть убейте не припоминаю.

— Угу, — понурилась молодая бабка Яга. — Да, ты за стол-то присаживайся разговор у нас не короток. И на друзей своих не косись посидят так чуток, ничего им не станется. Так вот… о чём же я… Ах да! Это ж как вышло-то, девица… Давным-давно это было. Жили были люди, да не только они добра наживали, вот и начали вымирать.

— А может вы их всё же сначала отпустите? — кошусь на Саньеру с Ренаром.

— М-м-м… — поддержали моё предложение друзья.

— Всему своё время! — отрезала недо-Яга. — Так вот, первыми не стало тех, кто духом слаб, те же кто надежду и веру лелеял какое-то время ещё пожили, да-а… И вот настолько они чуда жаждали, что о плохом и злом ни то что говорить, думать перестали. Знай себе сказки да былины поминали, да и там злых персонажей добром наделяли. Вот и довспоминались, что мы появились. Вот только помочь мы им никак не могли, ведь у нас свои зоны заповедные и мы из них ни ногой.