Книга Главная роль актрисы-попаданки, страница 35 – Лара Барох

— Что за невидаль такая? — подался вперед Карп.

Пока я объясняла принцип национальной игрушки, задумалась: ее ведь наверняка уже где-то выпускают, как бы хуже староверам не сделать. Обвинят их в воровстве идеи.

— Матрешка, она у Москвы. А ты свою, семёновскую изобрети. И назло всем назови Семёнкой. Мальчика нарисуй.

— Что-то я никак не соображу, для чего такая тонкая работа? Кто ее покупать станет?

Карп разволновался. Стащил с головы шапку, почесал затылок, вновь надел шапку.

— Это сувенир для богатых. Сказку про смерть Кощееву помнишь? Игла в яйце, яйцо в утке и так далее. Нужно расписать Семёнку по разному: то он с косой, вроде как на покос собрался. А внутри с топором — домашними делами занимается. Дальше с кружкой в руках, за столом сидит, значит. И самый маленький с закрытыми глазами, в нижней рубахе. То ночь наступила, уработался Семёнка и спать лег.

— Так ведь и со свечей можно, будто в храме стоит? — подхватил мою задумку Карп.

— Конечно. Нарядный, светло улыбается, праздник у него.

— Этак можно и про пахаря, и про пекаря рассказать, — воодушевился Карп.

— И про них тоже.

— Да только кому они в Хохломе нужны. Ложки и те плохо брать стали, — внезапно вспомнил и поник Карп.

— В Хохломе, может, и никому, а вот в Москве на ярмарках-выставках с руками оборвут.

— Разве ты не знаешь, что нельзя нам торговать там? — отвернул Карп лицо в сторону.

— Вам-то, может, и нельзя, а мне можно! — Мысль осенила меня мгновенно. — Поедем вместе, покажем товар лицом да заключим договор с местными купцами. По цене и объемам ты будешь решение принимать, а я лишь впишу все и подпишу. Таким образом, возьму на себя обязательства. Затем вернемся домой и в управе подпишем второй договор, между тобой и мной. Я сейчас местная, со мной можно.

Именно на такое выражение лица Карпа я и рассчитывала, когда, пританцовывая от радости, закончила говорить. Шапка сползла на бок, настолько усиленно он гонял мысли в голове. Рот слегка приоткрылся, а глаза смотрят на меня как в первый раз.

— Так мы это…

— В гонении? А мне-то что. Сколько мне будешь платить за посредничество? Десять процентов осилишь?

Глаза его еще сильнее округлились.

— Десятую часть. Продам на сто рублей, десять моих, а с тысячи мне уже сто рублей причитаться будет.

— То немного, хохломские боле берут. Только боязно мне… Вдруг чего?

— Ты намекаешь, вдруг я обману? Слово даю! А ты вот что. Иди и у своих старейшин спроси совет. Если понадобится мне перед ними ответ держать, я приду и расскажу, как тебе рассказала. Конечно, возникнут дополнительные детали. Но ты подумай, мы же можем и ложки твои в Москве продавать.

— И доски Савелия? — почесал он за ухом и не заметил, как шапка вовсе упала с головы.

— И доски, — подтвердила я.

— И ладьи Валаама, знать, туда же…

Карп быстро сообразил открывшеюся им всем перспективу и уже только перечислял, кто и что расписывает. А я лишь подбадривала его.

Моя голова работала много быстрее языка. С момента изгнания из столицы мысли были заняты только тем, как обустроить свою жизнь. Я все время вспоминала, на чем поднялись соотечественники, но все их достижения не могли в чистом виде применяться здесь.

Вот взять холодильник. Прекрасное изобретение, а как получить электричество? Я даже на словах объяснить не смогу, откуда оно берется. Из розетки?