Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 148 – Ксан Крылатая

— Размахнись, вот так, — он помог мне принять правильную для замаха позу, и тихо объяснил, как нужно держать и отпускать камень.

Я смотрела на его руки. Поднять взгляд до уровня его глаз было выше моих сил. Та, старая обида из “реального”, как оказалось, сна, всколыхнулась в груди. Он отказался тогда от нашей дружбы. Почему? Узнал, что я была девчонкой? Но ведь я всегда приходила в образе волчонка. Тогда что?

Под аккомпанемент разметавшихся по сознанию мыслей, я запустила “лягушку”. Механически насчитала пять ударов.

— Ну вот… — хотела сказать, что ученица из меня фиговая, но вдруг увидела его глаза.

Янтарь потускнел.

— Прости меня, — выдохнул он, и сморгнул влагу, что пыталась потушить угольки в его глазах.

По его щекам прокатились две одинокие слезинки. Мне стало одновременно и очень тепло, и неловко от того, что мой мужчина из-за меня плачет. И в тоже время вот он, такой же живой и настоящий, реальный — не сон, хотя и сказочный — оборотень. Как я.

Он сделал шаг навстречу, и обжигая прикосновениями, вытер мои мокрые щеки. Оказывается, я тоже расклеилась. Только в прошлый раз, мне было достаточно проснуться, а сейчас вот… стою тут, как сопливая плакса, шмыгающая носом. А он обнял мое лицо обеими ладонями, и начал целовать глаза. Мокрые дорожки слез. Нос. Губы. Лоб. Снова глаза…

— Скажи, я тогда не дослушала. Почему нам нельзя было дружить? — все же спросила я.

— Потому что я был дураком. Отец сказал, что взрослым нельзя иметь друзей-призраков. Ты не представляешь, как я жалел о своих словах уже через минуту. И до сих пор жалею. Никогда до, или после того, я не чувствовал себя большим предателем. Прости…

— Прощаю, — ответила я. — Но что, если тебе кто-нибудь снова скажет, что со мной нельзя дружить?

— Я пошлю их по дальней дороге. Больше, я не совершу такой ошибки. — Он прижал меня к себе так крепко, что стало практически невозможно вздохнуть. — Но почему ты была волчонком? И вообще… Я не понимаю, как это может быть… Хотя… я ведь имею дело с ведьмой.

— Точно, — усмехнулась я, чувствуя, как привкус горечи на языке тает. — Когда ты приснился мне впервые, я была волчонком. Ты мне понравился, и я испугалась признаваться, что девчонка. Побоялась, что не захочешь дружить. Тот сон запомнился мне. Как и следующие, когда я возвращалась к тебе.

— А я не спал. Я видел тебя в реальности, хотя и немного не так, как остальных. Понял, что ты призрак, когда попытался показать тебя маме. Она тогда даже к психологу попыталась меня отвести.

— У оборотней тоже есть психологи? — почему-то удивилась я.

— Конечно. Не всем легко даётся первый оборот. А мама уже была директором школы. Так вот, папа запретил ей позорить его. Сказал, что я ещё маленький, и это скоро пройдет. Но ты не проходила, — улыбался любимый, — а приходила снова и снова. Тогда он и провел воспитательную беседу.

— С другой стороны, он прав, — я вдруг подумала о том, насколько дети жестоки — они могут искренне всей душой любить, а могут так же ненавидеть и презирать. — Не думаю, что в школе бы приняли такого друга. А скрывать ты бы не смог. Все равно где-нибудь прокололся бы. Так что, отец прав был.

— Возможно. Так, ты не обижаешься?

— Уже нет. Ты же сдержал обещание.

Тим посмотрел вопросительно, чуть изогнув правую бровь.

— Научил меня запускать эти твои плисточки, — улыбнулась я.

— Ну… мы ещё поработаем над техникой.

— Обещаешь?

— Клянусь.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, мой цветик-Семицветик.

— А я больше!

— С чего это вдруг?

— Я влюбилась в тебя, когда ещё в детский сад ходила. А ты только сейчас.

— Я наверстаю… — И меня снова прижали, при этом не забывая целовать. — Буду наверстывать каждый день… — Поцелуй. — Каждый час… — Каждую минуту…

И я растворилась под его горячими губами, как карамель. Растеклась счастливой лужицей.

Этот офигенный парень из сна — мой.

Только…

Мой…

Конец.