Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 65 – Тая Подлунная

— И?

— Не вижу оснований.

Я тихо рассмеялась. Не весело, но живо. Иногда человек нужен рядом не для утешения, а для того, чтобы не дать тебе заняться самовольным производством надежды.

Мы сидели в одном кабинете. Каждый со своими бумагами. Каждый делал вид, что занят.

И это вдруг перестало быть просто общей работой. Стало чем-то другим.

Не домашним в смысле пледа, кота и вечернего света. Котов в доме Эйт я не видела, и подозреваю, что Печать выгнала бы конкурента за право кусать. Но домашним в более опасном смысле: когда чужое присутствие перестаёт требовать объяснения.

Маркеран переложил одну книгу ближе ко мне.

— Здесь старые храмовые отметки. Если вам нужно занять руки.

Я взяла.

— Спасибо.

Он кивнул.

И мы снова замолчали. Четвёртый час был почти спокойным. Плохой знак, конечно. В делах почти спокойный час обычно означает, что где-то уже горит сарай, просто уведомление ещё не доставили.

Но я всё равно позволила ему быть. Перо в моей руке двигалось ровно. Маркеран иногда пододвигал мне книгу, я возвращала ему лист, мы не сталкивались пальцами, не смотрели друг на друга дольше нужного, не создавали из ожидания сцену, которую потом хотелось бы вычеркнуть из протокола.

Просто были в одном помещении. И не мешали. Странно, как быстро это становится ценным.

Ближе к полуночи в коридоре сменился звук шагов. Не гонец. Не стражник. Просто кто-то прошёл мимо двери, но мы оба подняли головы одновременно.

Маркеран посмотрел на часы-свечу.

— Ещё рано.

— Я знаю.

— Вы всё равно услышали.

— Вы тоже.

Он не стал спорить. Тишина снова легла между нами.

Маркеран закрыл книгу.

— Леди Лидская.

— Да?

Он посмотрел на меня. Очень коротко, но без привычной защиты реестром, строкой или формулой.

— Когда это закончится, мне нужно будет с вами поговорить. Не как арбитру. Не сейчас.

В груди что-то тихо и не вовремя сдвинулось. Опасное место. Неподходящее время. Именно поэтому я не спросила, о чём и просто кивнула.

После фразы Маркерана о разговоре не как арбитру я, конечно, должна была сохранить достоинство.

Я его и сохранила. В основном.

Если не считать того, что следующие три минуты я смотрела в один и тот же столбец реестровой выписки и не могла вспомнить, зачем люди вообще изобрели буквы.

Впрочем, буквы за вечер тоже устали. Они честно отработали смену: притворялись доказательствами, носили на себе чужие подписи, держали формулировки за горло и не падали в обморок от количества аристократического идиотизма на строку. Им полагался отдых.

Мне, видимо, нет.

Маркеран больше ничего не сказал. Вот за это я была ему почти благодарна.

Почти — потому что благодарность работодателю, который сначала предлагает разговор не как арбитр, а потом оставляет вас наедине с собственным пульсом, тоже следовало оформлять осторожно. Желательно в трёх экземплярах. Один — в архив, второй — в огонь, третий — под подушку. Как улику.

Печать-юристочка сидела на манжете тихо. Подозрительно тихо. Обычно её молчание означало одно из двух: либо она обиделась на качество юридической мысли в помещении, либо ждала, когда кто-нибудь допустит ошибку достаточной толщины, чтобы её можно было укусить с хрустом.

Сейчас, кажется, второе.

Часы-свеча догорели почти до полуночи. Воск стекал ровными прозрачными дорожками. В кабинете пахло пылью, горячим металлом от лампы и бумагой, которая слишком долго была важнее людей.