Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 70 – Тая Подлунная

Я положила ладонь на стол.

— Что нужно от меня?

Маркеран поднял взгляд.

В нём на секунду мелькнуло что-то резкое.

Не жалость.

Хуже.

Решение.

— Читать.

— Документ?

— Связку. Вы видите ловушки там, где я вижу только текст.

Плохое время для доверия.

Идеальное время для доверия.

Юридическая практика вообще редко спрашивает, удобно ли вам становиться человеком. Она просто кладёт перед вами лист и ждёт подписи.

Я кивнула.

— Показывайте.

Маркеран коснулся серебряной рамки двумя пальцами.

Линии на дощечке вспыхнули тускло-серым.

В воздухе над столом проступил прямоугольник страницы. Нечёткий. Словно кто-то положил пергамент под воду и пытался прочитать через рябь.

Но красный след зубцов был виден сразу.

На словах «согласие супруги».

Печать довольно клацнула.

— Метка стоит.

— Подозрительная, но живая, — сказал Маркеран.

— Мерзкая формулировка, — поправила Печать.

Я наклонилась ближе.

Строки плыли, но структура держалась: дата, палата, ссылка на брачный контракт, подпись супруги, основание немедленного исполнения.

И красная отметка Печати на самом опасном месте.

— Она теперь оспорена, — сказала я.

— Помечена как подозрительная, — поправил Маркеран. — Не отменена.

Подозрительный документ всё ещё мог убить. Просто теперь с пометкой.

Печать раздражённо цокнула.

— Гадкая живая бумажка.

— Очень точная правовая характеристика, — сказала я.

Маркеран выпрямился.

Лицо у него стало окончательно арбитражным.

Холодным не от равнодушия.

От скорости расчёта.

— Тогда смотрим запись целиком, — произнёс он. — Идёмте.

«Идёмте» у Маркерана, как выяснилось, не всегда означало «куда-то ногами».

Иногда оно означало: «Сейчас мы полезем в такую юридическую щель, куда нормальные люди не смотрят без завещания и запасного свидетеля».

Очень по-арбитрски.

Он не повёл меня к дверям.

Он подошёл к дальней стене кабинета, где между двумя стеллажами висела узкая серая панель. До этого я считала её декоративной попыткой рода Эйт сделать интерьер ещё менее радостным. Ошибалась. В этом доме декоративным, кажется, было только моё невестино платье, и то с оговорками.

Маркеран приложил ладонь к панели.

Камень ответил сухим щелчком.

Стена раскрылась внутрь, показывая тёмную нишу с плоской плитой на уровне стола. Плита была не большой — меньше письменного стола, больше бухгалтерской книги, если бухгалтерскую книгу делали люди, которым не хватало тревоги в личной жизни.

На поверхности шли тонкие чёрные линии.

Не чернила.

Не трещины.

Связи.

Я это почувствовала — передо мной лежала вещь, которая существовала только потому, что кому-то однажды понадобилось доказать факт без присутствия всех участников в одном помещении.

Юристы и маги, видимо, в любом мире одинаковы.

Если нельзя привести человека к документу, они приводят документ к человеку.

А потом спорят, кто оплатит доставку.

— Чёрная связка, — произнёс Маркеран.

— Звучит как диагноз.

— Это служебный канал между скрижалью рода и реестровой палатой. Не для подачи документов. Для сверки.

— То есть для того, чтобы смотреть, как нас убивают, но не мешать?

— Для того, чтобы получить основание мешать.

Да, конечно.

В этом мире даже спасение жизни начиналось с получения основания.

Печать-юристочка сползла по краю стола к плите и раздражённо клацнула.