Книга Убей любимых, страница 134 – Л. Э. Харпер

Магия ее истории не многое могла сделать. Герои вымышленного мира были сильными и храбрыми, но не могли уравновесить превратности ее судьбы и жестокость жизни. Она пыталась поделиться своей историей с миром, но мир дал ей понять, что в нем нет места ее голосу.

«Убей любимых», – сказал мир.

И чем отчаяннее она сражалась за свою последнюю мечту, тем дальше та отступала.

Девочка тонула, не имея возможности набрать полные легкие воздуха. Не было ни дня, в который она не проснулась бы изможденной. Не от недостатка сна, а от непрерывной борьбы под сокрушительным бременем жизни. Никакой отдых не смог бы избавить ее от усталости, пропитавшей ее душу. В этом и крылась беда: ее душа устала.

Тело может поспать. Мозг – восстановиться. Но уставшая душа… ее так просто не исцелить.

Она убила любимых, смирилась с маленькими мечтами и, поступив так, измельчала сама.

Одна за другой лопались редкие, тонкие нити, привязывавшие ее к смертной оболочке. Она жила в уверенности, что ни одного хорошего дня больше не будет в ее судьбе. Она брела по пути, у которого не могло быть счастливого конца. Ее дорога вела к предсказуемо мрачной развязке, и она не желала продолжать это путешествие.

Она попала в ловушку и не могла сойти с тропы страданий, но одна возможность у нее оставалась.

Однажды утром девочка проснулась и осознала, что свободна. Ей больше не было ни до чего дела. Окружавшие ее люди о ней забыли, и она решила, что больше не обязана оставаться им преданной. Зачем мучиться ради них, когда им настолько плевать? Зачем заставлять себя жить в постоянной боли, когда до отдыха подать рукой?

Она стала обдумывать, как лучше отпустить себя на покой. Таблетки казались ненадежными. Пистолет – слишком грязным. Повешение – слишком долгим. Она не хотела больше страдать. Она уже настрадалась.

Она думала о том, каково будет истекать кровью в ванной. Немного спиртного. Мгновение храбрости. И можно будет расслабиться в теплой воде, закрыть глаза и уплыть. Она сможет обрести покой.

Ей некому адресовать прощальные слова, обнаружила она с налетом сожаления. Не осталось тех, кому это было бы важно. Люди не станут по ней скучать – не станет и она по ним. Ей будет не хватать только персонажей ее романов, ее маяка в океане тьмы. Но они ведь не более чем слова на страницах. Даже меньше того – пиксели на экране. Ее истории никогда не будут напечатаны, никогда не увидят света солнца, никогда не изменят мир.

Они живут в ее голове.

И они умрут в ее голове.

Лишь эта часть уравнения вызвала холод в ее душе. Лишь это показалось настоящей трагедией. Ее мир рассеется в эфире, когда она уйдет.

Но даже понимание этого не смогло ее остановить. Идея пустила корни. Она притаилась на краю ее сознания, вырываясь на волю всякий раз, как девочка теряла бдительность. Идея шла за ней по пятам. Шипела в уши. Скреблась в душе – и без того истрепанной и уставшей.

«Убей любимых», – шептала она.

Наконец девочка сдалась. Она сделает это хотя бы ради того, чтобы заглушить вопящий, воющий, безумный голос в голове. Голос, безжалостно заверявший ее в том, что счастливой развязки не будет. Голос, поглощавший все внутри нее, пока она не опустела.

Как только голос угомонится, обретет покой и она. Никаких больше неудач. Никакой борьбы. Никаких масок, и фальшивых улыбок, и выживания на черствых крохах надежды.