Книга Убей любимых, страница 47 – Л. Э. Харпер

Остаемся только мы с Цендрионом. Он склоняет голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Спрашивает:

— Готова к войне?

Как ни дико, часть меня в предвкушении. Сколько раз во время написания книг меня подхватывал поток событий? Как часто я растворялась в историях, повисала куклой на нитях своего воображения, становилась проводником для слов, текущих сквозь меня по мере развития действия?

Увидеть это, испытать это на себе – опыт, выходящий за пределы всего, что я могла вообразить.

Цендрион пригибается. Я забираюсь ему на спину и устраиваюсь между крыльями. Меня пробирает дрожь от предчувствия холодного разреженного воздуха. Мне нельзя мерзнуть; сегодня утром я закуталась в четыре слоя одежды. Хватит, чтобы взмокнуть.

Нас окружает неестественная тишина. Заклинатели аэромагии заглушили топот пяти тысяч ног, грохочущий между холмами, а остальной мир еще не проснулся. Кажется, будто Солера затаила дыхание. Я ерзаю, от беспокойства леденеет в груди.

Впереди по тропическому лесу пробегает волна. Ввысь уносятся стаи птиц, темные на фоне серого рассветного неба. Мгновением позже до нас докатывается низкий медный гул.

— Светоносица, мы вступили в бой с теневоинами, – снова расцветает у меня в ушах голос Валена. – Вам разрешено взлетать.

— Корпус на связи, – говорю я Цендриону. – Вперед.

Дракон содрогается от гортанного рычания. Отталкивается от земли, и мы взлетаем. Ветер свистит у меня в ушах, заставляет щуриться. Когда мы поднимаемся над лесом, восточный горизонт окрашивают первые лучи солнца.

Цендрион держится низко, цепляя крыльями верхушки деревьев, мы стремительно приближаемся к нарастающему шуму битвы. Огибаем каменный столб, поросший стойкими тропическими растениями, и впереди показывается Торвел.

Называть его незначительным городом несправедливо. Может, он и скрыт в глуши, зато стоит на вершине царственного хребта с отвесным обрывом на юге. Его глянцевые железные здания – отполированные магией почти до зеркального блеска – создают поразительной красоты силуэт на фоне светлеющего неба.

Из-за городских стен бегут толпы вражеских солдат, но Смертный Союз закрепился на утесах. Построение возглавил взвод заклинателей земномагии, пробивающих путь остальным воинам. Непроглядно-черные тенечудища – мертвые создания, возвращенные к жизни темной силой Залора, – окружили их со всех сторон, замедляя продвижение.

Я содрогаюсь от вида бойни. Тенечудища – беспощадные враги. Ими управляет Залор – и телами, и душами. Воскреснув, они становятся его одержимыми, ведóмыми силой мысли рабами.

Я вынимаю простой стальной меч из ножен, висящих на поясе, и сжимаю рукоять в ладони, уже успевшей вспотеть.

— Генерал Фейлорин, запрашиваю поддержку на переднем крае.

Ответа не слышно. Рекса не может говорить в обличье грифона, но, когда Цендрион закладывает вираж над идущей в долине схваткой, я вижу характерное сияние фениксов. Десять, одиннадцать, двенадцать мифических птиц взлетают и оглашают воздух боевым кличем, окружая нас.

Цендрион тоже испускает рев. Он заглушает колдовские отголоски песен фениксов и врывается мне в уши, отдаваясь в черепе.

Звук привлекает тенечудищ. Те, у которых есть крылья, оставляют нашу пехоту и мчатся напрямик ко мне. Разумеется, они думают, что я – Кайла Старблэйд, выдающаяся заклинательница светомагии, та, у кого есть силы уничтожить Лорда Теней.