Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 186 – Роксана Гедеон

Он велел мне одеться. Пока я набрасывала плащ Адриенны и завязывала ленты ее же шляпки, граф объяснил мне свой план: он свяжет мне руки в запястьях, а я потом закину руки ему на шею, как кольцо. Он спустится по веревке вместе со мной, это займет считанные минуты.

— Это пустячная высота, мадам, а за углом нас ждет ваш экипаж.

— Мой экипаж? Я еще не сказала вам, у меня нет документов… и мне надо немедленно выехать из Парижа!

Буагарди внимательно посмотрел на меня:

— Что случилось с вами за эти дни, что все стало так плачевно? Впрочем, не надо, не рассказывайте. Сейчас нет времени говорить об этом. Давайте сосредоточимся на моем плане. Вы не боитесь?

Боюсь ли я? Я отчаянно замотала головой. Разве я могла бояться чего-либо тогда, когда моим дочерям угрожала опасность?

— Делайте, что считаете нужным, господин де Буагарди, и располагайте мною как угодно! — Я с готовностью протянула ему руки. — Связывайте! Я готова на все…

Буагарди действительно оказался мастером в деле побегов. Я даже испугаться не успела, как он ринулся вместе со мной в темноту ночи, обхватив ногами веревку. Дождь лил потоками; дрожа, я чувствовала, как струйки воды льются мне за шиворот и стекают по спине. Граф начал спускаться — уверенно, ловко, как настоящий атлет. В какой-то момент, когда по улице шла шумная компания, он даже завис на несколько секунд, не двигаясь. Я чаще задышала от волнения.

— Не беспокойтесь, — шепнул он мне одними губами. — У меня хватит сил провисеть так целый час. Но это не понадобится.

— Надеюсь, — пробормотала я невнятно. От него исходила сила, я чувствовала мощь его тела, и это вселяло надежду, но у меня самой довольно сильно болели связанные руки и я хотела, чтобы все это поскорее кончилось.

Шумная компания удалилась. Потом проехал одинокий ночной экипаж, и тогда Буагарди в считанные мгновения спустился вниз. Мои ноги почувствовали твердую почву, мокрая трава хлестнула по щиколоткам.

— Боже мой! — прошептала я, не веря, что вырвалась из плена. — Вы сделали это, сударь!

— Это было нетрудно. Поздравляю вас! Теперь вы свободны от этого ренегата.

Он осторожно снял мои руки со своей шеи, развязал их, помог мне растереть затекшие запястья.

— Вы были храбры, сударыня. Впрочем, иного я и не ждал от герцогини дю Шатлэ.

Из темноты вынырнула долговязая фигура Брике:

— Стоит ли так долго разговаривать, мадам? У министра вроде бы нет собак, но зачем испытывать судьбу? Пойдемте к экипажу!

Будто какая-то неведомая сила бросила меня к нему. Я обняла его так крепко, как только хватило сил:

— Спасибо тебе, Брике! Ты — мой спаситель! Я в который раз обязана тебе жизнью!

— Да почему жизнью? — Недоумевая, он пожал плечами. Несмотря на темноту, было видно, что от такого проявления моих чувств он залился краской. — Разве мы вызволили вас из тюрьмы? Всего лишь из городского дома…

— Действительно, — сказал Буагарди, сматывая веревку, — отчего столько драматизма, госпожа дю Шатлэ?

— Оттого… оттого… — Я запнулась, сама не зная, как объяснить Буагарди весьма щекотливую ситуацию, в которую я попала. Сказать ему, что Клавьер хочет забрать у меня дочерей? Но ведь это означало выдать семейную тайну. В Бретани все считали Веронику и Изабеллу дочерьми Александра, как же сейчас объяснить посягательства банкира на этих детей? Нет-нет, все это я не могла говорить вслух. Брике бы понял меня, Буагарди — вряд ли…