Книга Вкус невинности, страница 106 – Роксана Гедеон

— Как это хорошо для мужчины, - проговорил он, еще в силах улыбаться, - когда женщина так чувственна.

— К чему столько разговоров? - прошептала она. - Разве это место для того, чтобы говорить, а не действовать?

Она отдалась ему со всей силой страсти, на какую только была способна, со всем пылом молодости, пытаясь в его объятиях обрести облегчение и забытье. В самый первый миг, когда ослабели объятия и затихли последние судороги, она действительно достигла того, чего хотела, но это ощущение длилось всего лишь несколько минут. Фердинанд уснул рядом с ней, она смотрела на его красивый правильный профиль, благородные очертания подбородка, сомкнутые губы, а перед ее глазами всплывало лицо герцога Немурского. Она до сих пор ощущала его взгляд на своем теле.

Едва слышно вздохнув, Адель откинулась на спину, закинув руки за голову. Было чересчур много впечатлений в этот вечер, в голове царил сумбур, и спать Адель не могла, она предпочитала подумать. Герцог Орлеанский, Фердинанд, был приятнейшим мужчиной, благороднейшим джентльменом; благодаря его нраву, спокойному, уравновешенному, с ним было очень легко общаться. Но все-таки… именно в этой уравновешенности и был заключен какой-то недостаток. Адель, анализируя свои чувства, смутно начинала догадываться, что герцог Орлеанский вовсе не для нее.

Не то, чтобы он не удовлетворял ее. Он был достаточно терпеливым любовником, не эгоистом, и Адель, бывало, испытывала блаженство в его объятиях, но все это было… как-то скучно, что ли. У герцога был не тот темперамент. Он был абсолютно предсказуем и никогда не совершал ничего безрассудного. Адель, еще сидя с ним за ужином, мысленно могла представить себе предстоящую ночь - за месяц она выучила, как герцог ведет себя в постели, как ласкает. Ласкал он всегда одинаково. Его никогда не тревожили внезапные вспышки страсти, возникающие в самый неожиданный момент и в самом неподходящем месте. Адель порою становилось смертельно скучно от этого. Она бредила весельем, танцами, вакхическими всплесками наслаждения. Познав чопорность великосветского бала, она хотела бы сейчас, в эту ночь, познать что-то более разнузданное. Хотелось остроты ощущений. Но… герцог Орлеанский вряд ли дал бы себя расшевелить. Да и зачем прилагать столько усилий, чтобы изменить его нрав, если рядом есть его младший брат, принц, у которого все это в крови, как и у Адель?

Она едва слышно вздохнула. Часы показывали половину третьего ночи. Надо было сделать над собой усилие и все-таки заснуть. Адель приподнялась на локте, мимолетно поцеловала Фердинанда в нос - он ведь был, вопреки всему, очень славный, милый, деликатный юноша, потом отвернулась, обхватив подушку руками и, действительно, очень скоро уснула.

Был почти полдень, когда Жюдит разбудила Адель возгласом:

— Довольно уже спать, мадемуазель. Просыпайтесь, будьте любезны! Сегодня так много почты - извольте сами полюбоваться.

Адель, уже не спавшая, а только дремавшая, устало потянулась. Фердинанда рядом уже не было - он, как обычно, ушел не позже девяти утра.

— Сперва подай мне умыться, - сказала она. - Потом кофе, булочку, один апельсин - как всегда.

— Сию минуту, мадемуазель.

— А что Дезире? - остановила ее Адель.

— Я скажу кормилице, она принесет к вам девочку.