Книга Вкус невинности, страница 61 – Роксана Гедеон

Раньше она мало ценила материальные блага; теперь, познав работу и бедность, она хотела иметь все, что было у Эдуарда. Часто, идя по улице, она видела элегантные ландо, и хотела иметь такие же. Хотела возбуждать восторг у мужчин и зависть у женщин. Хотела, чтобы именно ее, а не какую-то другую даму, называли самой красивой парижанкой. Чтобы банкиры, герцоги и министры добивались ее взгляда, а она могла управлять ими, как вздумается. Ей хотелось теперь острых, циничных ощущений, даже некоторого насилия над мужчинами. Все это казалось недосягаемым, а потому еще более желанным.

Но сейчас она знала, кто она такая: бедная полуголодная девушка, каких тысячи в Париже. Ее положение было даже худшим, потому что она ждала ребенка.

Она села на постели. При мысли о ребенке снова захотелось есть. Она знала свои капиталы: тридцать семь франков двадцать су. Завтра нужно внести деньги за жилье. Завтрак у нее был всегда одинаков: хлеб и молоко; обедала она всегда в ближайшей убогой ресторации за 22 су. Три блюда без вина стоили даже на четыре су дешевле. В этом заведении всегда было одно и тоже: пропасть жареного картофеля, бараньи котлеты, мерланы. Надо было являться пораньше, чтобы иметь больший выбор. Вместе с Адель в заведение приходило много таких же, как она, гризеток, работниц, безработных писателей, бедных журналистов. Еда там вызывала у нее отвращение, так же, впрочем, как сам зал ресторации: длинный, полутемный, похожий на монастырские трапезные.

Обед за два су… Она усмехнулась, снова и снова пересчитывая на ладони монеты… Адель прекрасно знала, что в порядочном ресторане самый простой обед стоит пятьдесят франков - половину ее заработка.

Она покупала себе перчатки за 4 франка и даже за сорок су, зная, что у мало-мальски приличных портных все это стоит в десять раз дороже. Другие женщины, подобные ей, возможно, этого не знали, но она видела роскошь, была к ней приобщена, бывала в кафе Англэ, в сказочном Роше де Канкаль. И она не хотела терпеть нужду, потому что была уверена, что ее жизнь - там, наверху.

Она встала, одним движением плеча сбросила сорочку и, переступив через нее, обнаженная подошла к зеркалу. Зеркало это было маленьким и жалким, но, в сущности, сейчас это к делу не относилось. Адель в который раз стала рассматривать то, что в нем отражалось. Своим лицом она была довольна всегда: таких изумрудных глаз, точеного, чуть дерзкого носика, жемчужных зубов, такой ослепительной улыбки и шелковистых бровей вразлет было еще поискать. Все остальное - упругие небольшие груди, длинные стройные ноги, изящные стройные руки с безупречной линией локтя - тоже было выше всяких похвал. Правда, она чуть раздалась в талии и пополнела, но ведь многие даже не сочтут это недостатком. Природа наградила Адель поистине изумительной красотой. И Адель холодно подумала: за все это можно взять большие деньги. Не быть использованной, а именно взять деньги. Надо просто решиться, набраться бесстыдства и отваги. Ни того, ни другого ей теперь было не занимать.

Она инстинктивно чувствовала силу своей красоты. Едва увидев ее в лавке, сын хозяйки, Франсуа Делаборд, просто-таки застыл на месте. Затем начались ухаживания, с каждым днем становившиеся все навязчивее. Он прижимался к Адель, протискиваясь между ней и прилавком, потом стал звать на прогулку в Нейи. Этим упоминанием о Нейи Франсуа навсегда пробудил в Адель неприязнь и отвращение к своей особе, но других стоящих поклонников пока не было и приходилось терпеть. Потомив юношу дней десять, она заговорила откровенно. «Франсуа, - сказала она, - мне не хочется работать. Если я когда-нибудь уступлю вам, то вовсе не за так. Я буду вашей, если вы возьмете меня на содержание. Это будет не так дорого, как вы думаете. Если я вам надоем, вы скажете мне, и тогда я найду кого-то другого, а вы, как человек честный, подождете недели две, пока я это сделаю. Это будет честная сделка, не так ли? Скажите мне, если вы согласны, а если нет, то я больше ничего и слышать не хочу».