Книга Вкус невинности, страница 65 – Роксана Гедеон

— А что, если мне захочется оставить эту профессию?

Он рассмеялся.

— Ну что ж, красотка, это вполне возможно. Надо только известить полицию о таком решении - если ты, конечно, примешь его, это решение - а после уж все просто. Мы два года понаблюдаем за тобой, а потом, возможно, лишим билета и вычеркнем из карточки.

Он оставил, наконец, перо и добавил:

— Теперь плати пять франков за билет да еще сорок штрафа, и можешь быть свободна.

Адель показалось, что она плохо расслышала:

— Сорок франков штрафа?!

— Сорок пять, милочка. Всего сорок пять.

— Но у меня нет денег, сержант.

— Подумай, красотка. Если у тебя нет денег, тебя надо будет оставить здесь.

— Здесь? Надолго?

— До завтрашнего утра, милочка, пока прокурор не решит, что с тобой делать.

Адель в ярости сжала пальцы. Этот сержант, обманувший ее в саду Тюильри, был ей противен до тошноты. Участок казался ей самым ужасным и постыдным местом в мире, кроме того, очень хотелось есть. Черт возьми, конечно, она предпочла бы заплатить этот проклятый штраф! Но у нее и близко не было такой суммы.

— Я не могу заплатить, сержант.

— Что ж, на том и порешили. Жерве, уведи ее. Мы и так потратили на эту девицу слишком много времени. У меня дел по горло. Эй, следующий! Поспешите!

Не дожидаясь, пока Жерве станет подталкивать ее сзади, Адель поднялась и направилась к перегородке, за которой уже сидело несколько женщин: проститутка, две нищенки, одна воровка. Брезгливо присев на край дубовой скамьи, она на миг закрыла глаза. Поистине, сегодня был черный день. Все несчастья обрушились на ее голову. Она оказалась полной дурочкой, попалась в самую простую ловушку. Более того, теперь еще неизвестно, как она отсюда выберется и чем все это закончится. Она не раскаивалась, нет, она лишь на миг усомнилась в собственной способности сделать что-то толково. Впрочем, отчаиваться и проклинать саму себя не было смысла. В данной ситуации Адель могла только ждать и еще, пожалуй, молиться.

Ее молчание, ее поза, то, как брезгливо она полуотвернулась от своих товарок, сидевших рядом с ней на скамье, в их глазах очень смахивало на заносчивость, и поведение Адель женщинам не понравилось. Они стали перешептываться, злобно поблескивая глазами, и их недовольство могло бы дорого стоить Адель позже, когда ее вместе с ними отвели бы в камеру. Но в этот миг одна из дверей участка распахнулась, и вошедший человек спросил - как будто вполне по-дружески, но в голосе его чувствовались властные нотки:

— Ну, что, Матье, есть сегодня что-то интересное? Масоны, заговорщики, роялисты, якобинцы?

Полицейские все, как один, поднялись со своих мест, улыбаясь в ответ на эту шутку:

— Ничего, господин префект, все больше мелкая рыбешка. Вот, можете сами полюбоваться.

— Плохо работаете, господа. Ну, что это за улов? Похоже, вы стали охотиться на дам.

Адель взглянула на того, кого называли «господином префектом». Это был человек лет сорока, невысокий, стройный, в очень элегантном темном сюртуке и белом галстуке; взгляд его шоколадно-карих глаз был на редкость проницателен, но сейчас в нем мелькало веселье. Увидев его однажды, уже невозможно было забыть или спутать с другими эти глаза, это характерное угловатое лицо с римским носом, тонкими губами и сильным подбородком. Кроме того, от него веяло такой силой, властностью, таким непререкаемым правом повелевать, что невольно думалось о том, что этот человек скорее вхож в гостиные Тюильри^[19], чем в полицейские участки, где сидят уголовники.