Книга Вкус невинности, страница 85 – Роксана Гедеон

Она задремала, когда еще слезы не высохли на ее щеках, и уже сквозь сон ощутила, как знакомые теплые руки обхватили ее. Гортензия, вне себя от отчаяния, что видит свою дочь такой, сквозь рыдания говорила:

— Моя девочка!… Бедная моя девочка! Господи, кто только мог довести тебя до такого состояния!

Адель и Гортензия помирились.

Особой теплоты и доверия в их отношениях не было. По сути, они очень мало знали друг друга. Прежде госпожа Эрио была окружена в глазах дочери неким идеалистическим ореолом, теперь этот ореол развеялся. Гортензия оставалась слишком влюбленной в себя, слишком эгоисткой, чтобы полностью проникнуться бедами дочери. Адель, в свою очередь, теперь знала мать и с плохой стороны. Она знала, что та способна на самые низкие поступки - не потому, что зла по природе, а из-за полного нежелания над чем-либо задумываться и привычки решать все проблемы как можно более легким путем. Пожалуй, когда эти качества были направлены на других, Адель ничего не имела против, но поступок матери - имелись в виду те злосчастные двадцать тысяч - касался самой Адель. Умом она понимала, что мать, договорившись с Эдуардом, поступила чрезвычайно практично, но сердцем до конца простить мать так и не могла. Не хотела она и возвращаться в дом на улице Риволи. Все, что было связано с прежней жизнью у матери, было ей слишком тягостно. Адель не чувствовала себя в силах стать такой, как раньше, и в то же время сожалела о случившихся переменах, и, чтобы набраться мужества жить дальше, не хотела вспоминать о прошлом.

Сейчас, после примирения, их отношения были поставлены на более правильную основу. Они стали подругами, и это было естественное положение, потому что Гортензия никогда не была для Адель матерью-покровительницей в полном смысле слова. Мать воспитывает, опекает, защищает. Мать посвящает себя своему ребенку. Мать - это как тыл, как каменная стена для него. Адель ничего подобного никогда не чувствовала. Она пришла к выводу, что полагаться следует только на себя, ну, а если становится слишком уж одиноко, если чувствуешь себя чересчур слабой и уязвимой, тогда нужно обратиться к подруге. Гортензия могла бы быть лучшей из подруг - любящей, верной, преданной. Дружба ведь не требует такой самоотдачи, как материнство. Обо всем этом они, конечно, не говорили друг с другом, даже не давали себе в этом отчета, но подсознательно каждая ощутила, что нынешнее положение - самое верное, и облегченно вздохнули.

Они славно поговорили в тот вечер и позже. Гортензия успокаивала дочь, как могла. Адель рассказала ей о том, чего еще никому не говорила. Оба пришли к выводу, что виновата во всем не Гортензия, а граф де Монтрей. Что, в сущности, представляла собой госпожа Эрио? Она была небогатая женщина и зависела от множества обстоятельств. Ее положением воспользовались. Граф де Монтрей, сказочно богатый бездельник, знал, что Гортензии, погрязшей в долгах, некуда деваться - по крайней мере, такова была версия госпожи Эрио. Тогда же она рассказала Адель о бароне де Фронсаке и роли, которую тот играл.

Адель слушала, напряженно сцепив пальцы. Потом с ее губ сорвался вопрос: где сейчас Эдуард?

— Вот этого я не знаю, дорогая. Ни он, ни его дядя не появляются у меня, и это понятно. После того, как ты отослала ему ожерелье, он уехал куда-то на воды, к матери. Вероятно, они уже вернулись в Париж.