Книга Первая любовь королевы, страница 102 – Роксана Гедеон

Он шел к герцогу Йорку, твердо намереваясь что есть сил отстаивать права и свободу леди Джейн Бофор, однако заранее предвидел, что все это будет напрасно. Видит Бог, оставалось утешаться лишь тем, что Джейн даровано многое — сильная воля, решимость, твердый нрав и ясный ум. Невозможно, чтоб такая девушка оказалась сломлена.

Когда они появились в замке, и их принял герцог Йорк, отец Гэнли обратил внимание, до чего веселое, торжествующее и довольное у того лицо. Несомненно, лорд протектор знал, по какому вопросу явились в Бедфорд люди королевы во главе с Клиффордом. И, до сих пор ненавидя француженку за то, что был презираем ею и отвергнут, осмеян и променян на Сомерсета, герцог был рад нанести Маргарите Анжуйской хотя бы такой косвенный удар.

Едва увидев лицо Йорка, священник понял, что ждать им нечего. И вся надежда теперь возложена на силу духа самой Джейн Бофор.

5

Никто не сомневался в том, что вовсе не бара борзых, кошель и ястреб привлекли в Бедфорд такую толпу рыцарей. И даже драгоценная цепь была здесь ни при чем. Едва прослышав о том, какая невероятная награда ожидает победителя второго турнира, проводимого среди неженатых лордов, в Бедфорд устремились все искатели приключений — безвестные, с тощими кошельками, с головой, наполненной безумными надеждами. И всеми этими мужчинами руководило одно желание: завладеть рукой и богатством леди Бофор, раз уж герцог Йорк решился выставить девицу на розыгрыш, и таким образом поправить свои дела.

Саму леди Джейн никто не видел, ибо ей нигде не позволяли показываться, да это и неважно было. Какое значение имела внешность? Молодчики, судачившие в тавернах, заявляли, что, будь она страшна, как смертный грех, всякий мужчина, если он в своем уме, будет счастлив получить ее руку, ибо вместе с рукой приходит и состояние. А еще — родство с королевским домом, с Бофорами и Ланкастерами… Ах ты Господи, у кого только не закружится голова?

Голова кружилась у многих. По крайней мере, в гостиницу, где проживали судьи предстоящего турнира, все несли и несли рыцарские шлемы^[74], все новые рыцари изъявляли желание участвовать в состязании, а герольды не спали несколько ночей, проверяя происхождение соискателей и их прочие достоинства. Поскольку герцог повелел, чтобы во внимание принимались только два качества — благородство рода и рыцарское звание, то желающих набралось едва ли не пять дюжин. Само собой разумеется, что женатые к турниру не допускались.

А по городу все ходили слухи, и в зеркале этих слухов состояние леди Джейн вырастало до невиданных размеров. Говорили, что покойная Мэри Перси, завещавшая все дочери, была сказочно богата… Страсти накалялись так, что алчность ослепляла желающих, и слышались уже выкрики о том, что следует устроить настоящий турнир, с настоящим боевым оружием, дабы все трусы убрались восвояси и дабы за руку леди Бофор схватились только самые смелые. Право же, это смешно — биться облегченными палицами и не пролить за такое богатство ни капли крови!

Говарды, пожалуй, первыми узнали о том, что рука захваченной ими девицы будет разыграна на турнире.

Герцог Йорк заявил об этом чуть ли не сразу же, едва только увидел Джейн Бофор. Особой благодарности от протектора Говарды не дождались. Напротив, Йорк даже как-то избегал с ними видеться, будто и не они делом доказали ему верность и сослужили такую службу. Но на сей раз было не до обид. Совсем иные мысли проникли в сознание и отца, и сына. Они взглянули друг на друга, и молодой рыцарь угрюмо произнес: